Но прежде, чем что-либо запретить, спросите себя: а так ли это необходимо? И вы увидите, что очень многое вполне можно не запрещать, а находить разумный компромисс или даже просто, безо всяких условий, соглашаться с пожеланием ребенка. Скажем, ребенок не хочет обедать, а вы настаиваете, считая, что нужно соблюдать режим. А теперь примерьте эту ситуацию к себе и задумайтесь: всегда ли вы питаетесь по часам или же едите, когда проголодались? Разве не бывает так, что время обеда подошло, а есть не хочется? И что тогда? Уж, наверное, вы не набиваете свой живот насильно. Но коли так, то почему бы не оставить аналогичное право за ребенком? Он ведь тоже не автомат, а живой человек, и его организм, как и ваш собственный, далеко не всегда действует по расписанию.

Подобных примеров можно привести великое множество. Сократив количество запретительных сигналов на воспитательной трассе, вы не будете лишний раз раздражать ребенка, и ему станет легче соблюдать ваши требования. Не превращайте его в водителя, который попадает в «полосу красного света» и вынужден останавливаться на каждом перекрестке. Даже взрослый в такой ситуации рано или поздно начинает свирепеть и, оглянувшись по сторонам — нет ли поблизости милиционера? — порой проскакивает на красный. А у ребенка и нервы послабее, да и вы, какое бы строгое лицо ни делали, на официального стража порядка все-таки не похожи…

Градация наказаний: от шлепка до ремня

Как-то так сложилось, что многие современные родители считают телесные наказания недопустимыми. Видимо, сыграли свою роль теле- и радиопередачи, в которых муссировалась тема насилия над детьми, причем таким страшным словом назывался даже легкий шлепок. А другие считают шлепок допустимой, но крайней мерой и недоумевают, почему она на ребенка не действует.

В действительности же трудно найти более безобидное наказание, чем шлепок. Мало того, что приходится он по мягкому месту, с младенчества привыкшему к ударам (когда ребенок учится ходить и падает на попку, он порой стукается гораздо сильнее — и то не плачет!), так еще это действие может иметь другой, прямо противоположный смысл. Играя с ребенком, мы похлопываем его по попке, как по барабану; можем шутливо «наподдать» ему, когда он пробегает мимо или немного расшалился.

Так что использовать наказание в виде шлепка имеет смысл только лет до четырех-пяти и обязательно в сочетании с «грозной маской» — нахмуренными бровями, подчеркнуто строгим выражением лица. А то ребенок решит, что это такая игра, и будет своим поведением вас провоцировать. Особенно часто подобным образом поступают возбудимые дети, которых хлебом не корми — дай повозиться, побороться, подраться. У них повышенная потребность в таких, с точки зрения спокойного человека, странных телесных контактах, и шлепки их только раззадоривают.

Если же лет с полутора — двух, когда ребенок уже активно исследует окружающий мир, интуитивно пытаясь определить границы дозволенного, но еще недостаточно реагирует на слова (хотя взрослым нередко кажется, что он все прекрасно понимает, поскольку умеет говорить), так вот, если в этом возрасте шлепать его, видя, что он упорно добивается чего-то запретного, то уже годам к четырем-пяти, достаточно бывает вопроса: «Что с тобой? Неужели тебя, такого взрослого и умного, придется бить, будто несмышленого малыша?» И ребенок, у которого включается, как говорят актеры, «память физических действий», обычно успокаивается и не добивается повторения вышеупомянутых действий.

Совсем иное дело — наказание ремнем. Это по-настоящему больно и отрезвляет даже самых буйных. Потому и применять его стоит только при тяжелых провинностях. А то некоторые особо нервные мамы хватаются за ремень по любому поводу. Зубы отказывается чистить — ремень, гулять не хочет — ремень, перед сном куролесит — опять испытанное средство… Таким образом можно, конечно, ребенка только запугать и озлобить.

Еще одна крайняя мера — это бойкот. Но ее-то как раз таковой обычно не считают и прибегают к ней непомерно часто. В итоге наказание обесценивается и даже превращается в форму приятельского, равноправного общения: «Ах, ты так?! Ну, тогда я с тобой не вожусь…» Естественно, воспитательный эффект при этом сходит на нет. Ребенок быстро перенимает эту модель поведения и начинает обращаться с мамой как с подружкой: поругались — помирились, опять поругались, опять помирились… Вместе тесно, врозь скучно.

Когда же к крайней мере прибегают в крайних случаях, наказание весьма эффективно. Взрослые — и те очень переживают, если кто-то из близких перестает с ними разговаривать. А ребенок этого вообще не выдерживает, ведь для него мама с папой — самые главные люди на свете. Без них у него возникает чувство, будто он один во Вселенной. Обычно дети тут же раскаиваются и просят прощения. Упрямый ребенок, конечно, еще немного погнет свою линию, но и он долго не выдержит.

Бойкот или развязывание рук?

Представив себе, что они не разговаривают с ребенком, многие мамы растерянно спрашивают: «А как же его кормить, водить на подготовку к школе, укладывать спать?»

Но вовсе необязательно уподобляться девушке Элизе из сказки «Дикие лебеди», давшей обет полного молчания в течение года. Можно сухо сказать два — три слова («иди есть», «еда на столе»), можно даже помочь ребенку раздеться и лечь в постель, но сделать это так, что он поймет: шутки кончились, пора браться за ум.

Если же вы объявили ему бойкот, а он в ответ: «Ну и пожалуйста!» и начинает демонстративно играть или смотреть мультики, значит, надо отобрать игрушки и кассеты. Пусть сидит и думает о своем поведении, ведь бойкот не должен превращаться в праздник непослушания. Книжку оставить можно: в дошкольном и младшем школьном возрасте самостоятельное чтение редко бывает любимым занятием, так что пусть хоть от куки прочитает пару страниц. Глядишь — и понравится…