— Подведем итоги этой части нашей беседы. Итак, Вы обозначили, если не ошибаюсь, три аномальные тенденции личностного развития современных детей: комплекс безродности, комплекс опустошенности и ценностно-смысловая дезориентированность.

— Все правильно. Думаю, что эти феномены сегодня недооцениваются взрослыми.

— А почему? Как Вы это объясняете?

— Наверное, потому, что они неочевидны в своих проявлениях, а их последствия чаще бывают отсрочены во времени — как в отношении самого взрослеющего человека, так и в отношении окружающих его людей.

— Не могли бы Вы вкратце рассказать об этих последствиях?

— Начну с опустошенности. Она рано или поздно приводит к падению жизнеспособности: сначала это — меланхолия, потом — депрессия, общее снижение тонуса и интереса к жизни вплоть до суицидального поведения. И все потому, что нет того, ради чего стоило бы жить, нет того, чему хотелось бы отдавать свои силы, нет того, чему стоило бы служить.

— А каковы последствия «комплекса безродности»?

— Пожалуй, это чувство одиночества. Причем, не ситуационного одиночества, которое может посетить каждого, а постоянно сопровождающее человека, становящееся доминантой его мироощущения и не дающее ему возможности почувствовать себя счастливым, то есть причастным к жизни других людей — как ближних, так и дальних. Ведь «счастье» по-старославянски — это соучастие, встреча… Такие люди пытаются заглушить свою внутреннюю одинокость алкоголем, наркотиками, стяжанием, азартными играми, блудом и тем самым медленно уничтожают себя и физически, и духовно.

— И, наконец, чем грозит в будущем ценностная дезориентированность?

— В этом случае человек занимает разрушительную позицию уже не только и не столько по отношению к собственной жизни, сколько по отношению к жизни вообще, становится «агентом», проводником антикультуры, живет и действует по принципу «ничего святого», за счет других, в ущерб другим, против других. Он становится… можно сказать по-церковнославянски?

— Пожалуйста!

— …окаянным, то есть каиноподобным, подобным первому человекоубийце.

— Александр Владимирович, а можно задать Вам более частный, но волнующий многих вопрос? Какие изменения Вы, практический психолог, наблюдаете у детей, увлекающихся компьютерными играми? Ведь сегодня для многих ребят это значительная часть досуга.

— К сожалению, для все большего числа детей и подростков компьютерные игры становятся фактором, искажающим их развитие. Впервые мы, я и мои сотрудники, лет десять назад отметили почти одержимое увлечение детей игровыми телевизионными приставками. (Тогда еще компьютеры были менее доступны.) В последние годы появились весомые основания говорить об этом как о новой форме патологической зависимости.