— Мы видели эту систему в действии, когда французские подростки жгли школы, больницы и даже полицейские участки. В результате их вызвали в Елисейский дворец, и господин Ширак заботливо выяснял у разбушевавшихся подростков, чего им не хватает для полного счастья. Все преступники, которые были пойманы на месте поджогов, были на следующий день отпущены.

— Какова сейчас ситуация с Машей?

— 25 июня 2007 года суд принял решение отдать Машу моему бывшему мужу, а через месяц мой бывший муж признался мне, что манипулировал судьями и лжесвидетельствовал против меня в суде.

— Мы очень надеемся, что эта страшная история будет все же иметь счастливый конец. От всей души желаем, чтобы Маша наконец-то вернулась к Вам. И хотелось бы услышать Ваши пожелания нашим родителям и чиновникам, которые, слава Богу, еще не приняли окончательного решения ввести в России ювенальную юстицию.

— В России мать и отец еще очень много значат. Поэтому, на мой взгляд, люди, продвигающие ювенальную юстицию в России, должны ясно сказать, что именно они хотят узаконить. Не рассуждать о размыто понимаемых интересах ребенка, которые можно будет потом трактовать, как кому в голову взбредет, а конкретно, по пунктам объяснить, что означают интересы ребенка в современном обществе, какие тут опасности, чем наша ювенальная юстиция будет отличаться от западной. А потом надо вынести этот вопрос на всенародное обсуждение, провести референдум. Пусть каждый родитель выскажется по этому вопросу!

Беседовала Татьяна Шишова

31 / 01 / 2008

«ЕСЛИ ЖЕ СОГРЕШИТ ПРОТИВ ТЕБЯ БРАТ ТВОЙ…»

О новых веяниях мы часто узнаем от родителей наших маленьких пациентов. Причем не прямо, а косвенно: они вдруг начинают задавать какие-то странные вопросы. Вопросы на тему, еще недавно предполагавшую однозначное и очень простое решение и не требовавшую консультаций со специалистами. Когда такой странный вопрос озадачивает сразу многих людей, естественно предположить, что тут дело не в личностных особенностях вопрошающего, а в том, что обществу транслируется некая новая установка.

Что значит прощать?

Вот и в данном случае никто не приходил к нам с известием: дескать, представляете, по телевизору призывают окончательно распустить детей. Не только не наказывать за непослушание, но вообще, что бы они ни вытворили, не фиксироваться, не замечать, вести себя так, будто ничего не произошло. Хотя подобные советы, вероятно, и мелькали. То ли в телепередачах, то ли в журналах, то ли и там и сям. Потому что вдруг посыпались однотипные вопросы: должен ли провинившийся ребенок просить прощения и как быть, если он не хочет этого делать? Далее следовали столь же однотипные картины: ребенок (чаще подросток, но необязательно), когда что-то ему не по нраву, грубит, обзывается, делает назло, хлопает дверью. А потом приходит как ни в чем не бывало и, не предпринимая ни малейших попыток извиниться, о чем-то просит, что-то рассказывает… И так до следующего эксцесса.

Столкнувшись с неким неординарным явлением, человек обычно обращается к авторитетным источникам и/или к личному опыту, к личным воспоминаниям. Авторитетные источники (т. е. классическая педагогика) учат безальтернативно требовать извинений за провинность и порицают родителей, которые этого не делают. «Извинись! Попроси прощения!» — один из самых частых императивов, без которого невозможно представить себе нормальное воспитание.

Личный опыт свидетельствует о том же. Мы не смогли вспомнить никого из друзей — приятелей детства, кто вел бы себя с родителями таким нахальным образом и ему бы это сходило с рук. Разве что в среде людей совсем некультурных или опустившихся можно было предположить подобное, но тут мы ничего определенного сказать не можем, поскольку в детстве нам в такой среде бывать не доводилось. Хотя круг общения у маленьких москвичей в 1960–е годы, когда жили в коммуналках и дети очень много времени проводили во дворе, был гораздо шире, чем у современных ребят. В деревнях же в те годы воспитывали еще строже, чем в городе. Другое дело, что выражались там порой довольно забористо, а потому грубоватый тон и даже лексика ребенка могли не восприниматься как провинность. Но на то, что считали провинностью, и не думали смотреть сквозь пальцы.

Однако мы не собираемся писать статью по педагогике. Пример с детьми, что называется, для затравки. Сейчас вышеописанное поведение портит жизнь не только родителям и присуще не только детям. Подобным образом нередко ведут себя взрослые, и недавняя аксиома, что провинившийся человек должен попросить прощения, сегодня уже не столь (извините за тавтологию) аксиоматична. Наоборот, это нужно доказывать, обосновывать, будто сложную теорему. И вовсе не факт, что твое доказательство сочтут убедительным. Наоборот, ты еще не успеешь выложить все аргументы, как тебя перебьют возражением: «Это же не по-христиански! Настоящие христиане должны всех прощать, причем сразу, не дожидаясь „прошения о прощении“. И прощать несчетное количество раз! Забыли, как Господь говорил: „До семидежды семи“? То есть практически до бесконечности!»