Собственно, последнего объяснения причины истинно богоугодного воодушевления пастыря следует искать именно в Боге и благодати Его. Где благодати возможно наитствовать, там она и является. Настроение же веры, любви и смирения наиболее благоприятно ее нашествию. Когда приходит Господь Единица в души, тогда исчезает количество душ, соединенных в один дух. Следовательно, глубочайшая основа пастырского воодушевления и дерзновения кроется в таинственном действии благодати Божией и содействии пастырю религиозного подъема верующих, соборно молящихся с ним Богу. Среди прихожан, скорбящих, но горячо верующих и объединенных духом любви, и сам пастырь растет духом ревности. Особенно в моменты войн, эпидемий, засух и тому подобных бедствий, где молитва за народ явно для него самого приобретает силу особенную пред Богом. Об этом свидетельствуют ему часто те, за которых он молится. Даже отцу Иоанну Кронштадтскому мысль о действенности его молитвы в первый раз была подсказана одной скорбящей женщиной, просившей его ходатайства о ней пред Богом. Отец Иоанн сначала отказывался исполнить ее просьбу по смирению, но, убежденный ее просьбою и верою, приступил с пастырской молитвой к Богу и был услышан. Впоследствии, чем больше от него просили молитв и чем больше он видел скорбей, тем более разгорался огонь его молитвы, воспитываемый Церковью. Подобно тому и рядовой пастырь может побуждаться к дерзновению – то исключительностью момента молитвы, то верой просителей и смиренным чувством своего сердца. Если в нужное время он не находит в себе силы дерзновения, то и в данном случае он не должен отказывать просителям в ходатайственной, хотя бы в спокойно благодатной, молитве. Молиться за руководимых им, безусловно, обязывает пастырское положение. Результаты же своего ходатайства пред Богом он пусть всецело предаст воле Божией. Господь иногда чудотворит ради одних пламенно верующих, которые просят пастырского посредничества, и даже за их веру вознаграждает и самого пастыря-ходатая.Чрез молитву за других у пастыря явно растет любовь к пастве, крепнет собственная вера и, таким образом, труд его вознаграждается сторично (см.: 2 Тим. 2, 6). Применительно к этому Лествичник пишет в 28-м слове: "Если кто-нибудь просит тебя помолиться об нем, то, хотя ты и не стяжал еще дара молитвы, не отрицайся. Ибо часто вера просящего молитвы спасет и того, кто молится об нем с сокрушением сердца" [1]. "Никогда не переставай,– пишет тот же Лествичник уже прямо к пастырю,– очищать души и… тела оскверненные, чтобы ты мог с дерзновением искать у доброго Подвигоположника венцов не только за труды о себе, но и за души других. Видел я одного немощного, который, укрепившись верою, очистил немощь другого немощного, помолившись за него с похвальным бесстыдством и положив душу свою за душу ближнего… чрез исцеление ближнего он исцелил и самого себя. Видел я и другого, который сделал подобное этому, но с возношением; и ему сказано в обличение: Врачу! Исцелися сам (ср.: Лк. 4, 23)" [2].Отец Иоанн Кронштадтский также напоминает пастырю: "Везде и во всякое время помни о спасении людей Божиих, и стяжешь великую себе благодать Божию" [3]. Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 238. ^ Там же. С. 264. ^ Прав. Иоанн Кронштадтский. Полн. собр. соч. Т. 5. С. 267. ^

Смирение пастыря-ходатая о пастве

Ему необходимо избегать самомнения, если Господь услышит его молитву и дарует просимое, и сознавать во всех чудесах действие благодати и милости Божией. Собственно, только одни истинно смиренные пастыри получают от Бога дар чудотворной молитвы, как способные употреблять его безопасно для своей души. Немощные же, не вмещающие высоты дара, удостаиваются меньшей силы молитвы, и притом скрытой от собственного наблюдения. Отсюда общее для пастырей правило таково: заметивши плод своей молитвы, немедленно самоукорением смирять себя. "Не возносись,– пишет Лествичник,– когда ты молился о других и был услышан, ибо это вера их подействовала и совершила" [1].Так общий нравственный подъем, смирение, любовь к людям и вера пасомых являются в совокупности главными факторами, при наличии которых пастырь приобретает от Бога дар дерзновенной посреднической за паству молитвы. Частный путь воспитания каждым пастырем личного молитвенного настроения можно представить в следующих подробностях. Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 238; ср.: Там же. С. 261. ^

Путь воспитания молитвы

Ему необходимо избегать самомнения, если Господь услышит его молитву и дарует просимое, и сознавать во всех чудесах действие благодати и милости Божией. Собственно, только одни истинно смиренные пастыри получают от Бога дар чудотворной молитвы, как способные употреблять его безопасно для своей души. Немощные же, не вмещающие высоты дара, удостаиваются меньшей силы молитвы, и притом скрытой от собственного наблюдения. Отсюда общее для пастырей правило таково: заметивши плод своей молитвы, немедленно самоукорением смирять себя. "Не возносись,– пишет Лествичник,– когда ты молился о других и был услышан, ибо это вера их подействовала и совершила" [1].Так общий нравственный подъем, смирение, любовь к людям и вера пасомых являются в совокупности главными факторами, при наличии которых пастырь приобретает от Бога дар дерзновенной посреднической за паству молитвы. Частный путь воспитания каждым пастырем личного молитвенного настроения можно представить в следующих подробностях. Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 238; ср.: Там же. С. 261. ^

Божия благодать и воля человека в молитве

На ниве Христовой истинные пастыри-молитвенники, к сожалению, довольно редки. Молитвенный подвиг сам по себе труден и встречает препятствия к своему осуществлению в человеческом несовершенстве, с одной стороны, и, с другой – в отвлечениях от Бога, производимых врагом человеческого рода.Первым созидателем молитвы, в объективном смысле, является благодать Божия, а субъективная причина молитвенных успехов лежит в свободных человеческих усилиях молиться. Господь дает молитву молящемуся (1 Цар. 2, 9) и просящему молитвенного дара. Ищущий навыка богоугодно молиться должен усердно просить о том Бога. "Молитва,– по словам преподобного Мелетия Исповедника,– учителя не требует, но тщания, но рачения и особенного усердия; и бывает учителем ее Бог" [1]. "Будь мужествен во всех случаях,– внушает также Лествичник,– и Сам Бог будет твоим учителем в молитве" [2]. Нельзя словами научиться зрению, поскольку это есть природная способность.Так и "благолепие" молитвы нельзя познать от одного учения, потому что молитва в самой себе имеет Учителя – Бога, учащего человека разуму (ср.: Пс. 93, 10), дающего молитву молящемуся (ср.: 1 Цар. 2, 9).Очевидно, Господь сообщает благодать молитвы за подвиг и глубокое старание человека выразить со своей стороны все зависящее принуждением себя ко внешней и внутренней молитве.Жаждущим получить и удержать благодать молитвы в конце концов свыше дается горячность духа в молитвенных обращениях к Богу."Сколько есть сил,– учит преподобный Макарий Египетский,– да принуждает себя постоянно пребывать в молитвах" [3]. Постепенно труд обратится в легкую привычку по благодати Божией. "Господь, видя такое его произволение… сотворит с ним милость Свою… исполняя его Духом Святым. И таким образом без принуждения уже… всегда будет он в самой истине исполнять заповеди Господни, лучше же сказать,– Сам Господь совершит в нем заповеди Свои" [4], усовершит и молитву его. Цит. по: Игум. Тихон (Ципляковский). Святое, высокое служение иерея Божия (мирянина и монаха) – добровольное мученичество. М., 1894. С. 74. ^ Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 255. ^ Прп. Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова… С. 357. ^ Там же. С. 358. ^

Дар молитвы для привлечения к подвигам

Несмотря на изложенный закон молитвенного подвижничества, нередко горячая молитва промыслительно делается уделом и не особенно высоких подвижников ради их большего привлечения к Богу. Так как они не в состоянии удерживать столь высокий дар, то благодать высокой молитвы вскоре от них отступает, сообщив им опыт блаженной жизни в Господе.О временном молитвенном даре говорится у преподобного Макария Египетского в таких словах: "Если кто,– не имея молитвы , принуждает себя … то иногда по прошению его дается ему благодатная молитва, даже отчасти в упокоении и веселии" [1]. Эта молитва не может удержаться долго, потому что у такого человека недостает зрелой любви к Богу, ни должного смирения от превозношения особенным даром, ни простоты, ни благости к людям, которая охраняет полученные дары и питает их. Поэтому Господь скоро отнимает душевную молитву, дабы человек почувствовал ее ценность и сначала сделал себя способным сохранить дар. "Каждому, кто приневоливает и нудит себя… к молитве, надобно также принуждать себя и к любви, и к кротости, и ко всякому терпению" [2] и прочим добродетелям. В противном случае человек "утрачивает… благодать, или приемлет и падает, или не преспевает от высокоумия" [3]. Особенно важно ищущему совершенной молитвы – смирение, потому что "смиренный никогда не падает, да и куда ему пасть, когда он ниже всех?" [4] Прп. Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова… С. 358. ^ Прп. Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова… С. 358–359. ^ Там же. С. 359. ^ Там же. С. 360. ^

Напряжение к общей чистоте

Необходимость для успеха в молитве общего нравственного подъема, сверх прямого напряжения в молитве, видна сама по себе. Молитва есть общение с Богом, требующее вместе с верой – чистоты сердца и усилий воли. Она стоит в связи с состоянием всей верующей души. Отсюда естественно вытекает необходимость для несущего подвиг молитвы во всем добром – напрягать себя в свою меру вопреки желаниям сердца и лености плоти. Это напряжение не должно выходить за границы возможности, ни соединяться с порывом в мир созерцаний души, не укрепившейся еще в исполнении заповедей Господних. Неумеренное напряжение сменяется обычно реакцией, доходящей до отвращения к духовным вопросам, до болевых физических ощущений во время мышления о высоких предметах и, наконец, до окончательного умоисступления. Подобная реакция, хотя бы и в слабых проявлениях, расслабляет духовную жизнь ревнителей молитвы и ведет их к унынию, сердечной чувствительности, отчаянию, неверию и даже к разврату. В обучении молитве лучше идти несколько медленнее, чем хотелось бы, но безостановочно. Кто же из подвижников берется за непосильное "делание", тот лишается всего приобретенного дотоле долгим трудом.Известную постепенность в подвиге молитвы пастырь должен и сам хранить, и других наставлять к тому же, стремясь быть при этом добрым, смиренным, терпеливым, чистым и простым. "Тем, которые по духовному младенчеству,– учит преподобный Макарий Египетский,– не могут вполне посвятить себя любви духовной, надлежит принять на себя служение братиям с благоговением, с верою и со страхом Божиим и служить как Божией заповеди" [1].Впрочем, современному пастырю опасны не столько передержки в напряжении молиться и увлечение мистикой, сколько равнодушие и теплохладность в молитве. Ему следует беречь каждую возможность помолиться в храме или дома.Как будто, на первый взгляд, одно внешнее хождение в храм мало развивает молитвенный дух. Но если взглянуть на дело глубже, то окажется, что слияние души с молитвой Церкви все более и более раскрывает душу пастыря в молитвенном отношении. К церковной молитве обычно подготовляет его выполнение домашнего молитвенного правила, о чем скажем ниже. Прп. Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова… С. 376. ^

Молитвенное правило. Цель правила

В пастырском словоупотреблении термином правило обозначается Чинопоследование ко Святому Причащению. Оно состоит из нескольких канонов, акафистов и молитв пред Причастием. Вычитка перечисленных молитвословий с пониманием и сердечным чувством подготовляет пастыря к совершению Литургии. Правда, молитвенно настраивает его, помимо правила, и предшествующее Евхаристии богослужение и сама Литургия. Но правило ко Причащению особенно близко направляет его мысли и чувства к сознательному благоговейному совершению Бескровной Жертвы. Канон и акафист Спасителю в правиле ставят совершителя Таинства Евхаристии как бы на суд Самого Господа и в сознание величия богообщения для причастника. Канон и Последование ко Святому Причащению еще глубже погружают пастырскую душу в созерцание значения Тела и Крови Христовых, восприемлемых каждым верующим человеком. Прочие каноны из правила влияют подготовительно на пастыря – каждый в своем роде. Канон Божией Матери оживляет мысль его о Боговоплощении, Ангелу Хранителю и святым дня – усиливает сознание личной греховности и недостойного дерзания на Причащение.Ввиду своего очевидного значения правило должно быть выполняемо каждым литургисающим пастырем прежде совершения Таинства. По вопросу о форме и нормальном объеме правила говорит собственно Литургия. Она рассматривает все редакции, состав, время и место происхождения уставов о правилах. Пастырское богословие ограничивается в данном отношении лишь психологически основательным разбором взглядов о количественной норме вычитываний пред Литургией, настраивающих пастыря в должной мере к священнодействию.

Чины правила