Заткнись, сказал я. Кто здесь говорит об умывании? Посмотри в зеркало.

Она посмотрела.

Ну, и как тебе твое лицо?

Не такое уж чистое, правда? спросила она с усмешкой.

Оно слишком чистое, сказал я. Я не потерплю в этой школе девочек с такими чистыми лицами. А теперь убирайся.

Она отправилась прямо к ящику с углем и натерла им лицо до черноты. Потом вернулась ко мне с торжествующим видом.

Так годится? спросила она.

Я исследовал ее лицо с должной тщательностью.

Нет, сказал я. Вот на этой щеке еще осталось белое пятно.

В тот же вечер Милдред приняла ванну. Понятия не имею почему.

Размышляя над вопросом: "Почему с детьми происходит вдруг такой разворот на 180 градусов?", можно высказать некоторое предположение. Часто непослушание детей это форма "восстания" против взрослого в ответ на надоевшие требования. Когда в своих действиях-наоборот взрослый неожиданно переходит на сторону ребенка, тому становится больше не с кем и не с чем воевать.

Чувство юмора

У послушных детей возникает обратная проблема. Их старания быть "правильными", соблюдать нормы и приличия приводят порой к излишней скованности. Родители могут и должны показывать детям, что можно оставаться свободными в рамках внешних правил. "Высокий класс" демонстрирует человек, которому удается вести себя в обществе уверенно и непринужденно. Но для этого нужно пройти путь внутреннего раскрепощения, и чувство юмора здесь незаменимо.

Непринужденность и умение отнестись с юмором к "неловкостям" воспитывались в аристократических кругах старой России. В трилогии Л. Н. Толстого "Детство. Отрочество. Юность" есть замечательный эпизод на эту тему. Герою повести, Николеньке, от лица которого ведется повествование, в этот момент, по-видимому, около десяти лет. В доме устраиваются детские танцы. Прибывают гости с нарядными девочками, в воздухе торжественная обстановка. Танцы вот-вот начнутся, и старший брат напоминает, что пора спускаться в зал. Вдруг Николенька с ужасом осознает, что у него нет белых перчаток, которые полагаются для танцев. Перерыв все комоды, он находит только одну лайковую перчатку, к тому же старую, грязную и с отрезанным средним пальцем. Надев на руку этот остаток перчатки, он с горечью рассматривает свой вылезший средний палец, замазанный чернилами. Затем он спешит в гостиную, совершенно позабыв об этой надетой уродливой перчатке. Осторожно подойдя к креслу бабушки, он шепотом сообщает о своей беде:

Бабушка! Что нам делать? У нас перчаток нет!

А это что, сказала она, вдруг схватив меня за левую руку.

Посмотрите, моя дорогая, продолжала она (по-французски), обращаясь к г-же Валахиной, посмотрите, как расфрантился этот молодой человек, чтобы танцевать с вашей дочерью.

Бабушка крепко держала Николеньку за руку, пока смех не сделался общим. Переживание мальчика было смешанным. С одной стороны, было стыдно, и он изо всех сил пытался вырвать свою руку. Но, с другой стороны, Сонечка, которая ему очень нравилась, так искренно смеялась, что ему стало легко и весело: "то, что мы посмеялись вместе и глядя друг на друга, как будто сблизило меня с нею".

Описание случая заканчивается замечательными словами Толстого, от имени того же Николеньки:

Эпизод с перчаткой, хотя и мог кончиться дурно, принес мне ту пользу, что поставил меня на свободную ногу в кругу, который казался мне всегда самым страшным, в кругу гостиной; я не чувствовал уже ни малейшей застенчивости в зале.

Толстой психологически точно и тонко описывает переживание освобождения мальчика от застенчивости. Он также показывает мудрость бабушки, которая понимала, как юмор помогает освобождаться от излишних напряжений.