научные исследования могут повести очень далеко.

Я знаю, например, врача, специалиста по вопросам

судебной медицины. Он изучал вопрос о том, какой

минимум нужен, чтобы удушить человека, и проводил

испытания на себе, с помощью ассистента. Он

устроил целую систему веревок и подвесков, и

вешал себя, прибавляя гири, до момента, когда

терял сознание; тогда, конечно, ассистент должен

был его снять. Так это очень смелый подход, потому

что можно на этом деле и умереть; ассистент может

не заметить или просто подумать: “Ну и пусть

себе”...

Второе: это сомнение не

только смелое, оно систематическое, оно должно

относиться ко всякой вещи, а не к тому, что “мне

не нравится”. Такое-то открытие не совпадает с

моим вчерашним мировоззрением; давай-ка

посмотрю, что можно сделать, чтобы доказать, что

это не так...

Дальше: оно должно быть

оптимистично и основано на вере, потому что

разбиваешь свое мировоззрение для того, чтобы

построить лучшее. В худшем случае – это история

евангельских амбаров, сломаю свои нынешние

амбары и построю другие (Лк. 12, 18); а в лучшем

случае это построение такого мировоззрения, в

котором человек может жить глубже, просторнее, с

более углубленным пониманием вещей, с более

углубленным пониманием человека и с бесконечно

большими творческими способностями.

Почему же верующие так

часто разбиваются о сомнения, когда ученые не

разбиваются? Потому что ученый спокойно уверен,

что если он превзойдет сегодняшнее свое

мировоззрение, завтрашнее будет истиннее,

подлиннее, лучше, более соответствовать

настоящей объективной реальности. Он не

переносит на реальность свое сомнение в

собственном мировоззрении, а верующий почему-то

это делает. А почему – я вам скажу: потому что мы

развиваемся очень неравномерно. Если вы

подумаете о себе и о более взрослых или пожилых