5. В. Шекспир. Гамлет. Действие V, сцена 1.

6. Жюль Мишле - французский историк романтического направления.

Значение веры в бессмертие души для жизни человеческой

Истина бессмертия души человеческой не есть только отвлеченная, теоретическая или мистическая бесплодная истина.

Нет, это вместе с тем самая жизненная истина, сопровождающаяся величайшими практическими последствиями. Мы имеем полное право и основание сказать, что вся жизнь человеческая - как личная, так и общественная - в своем последнем, глубочайшем основании зиждется на вере в бессмертие души.

"Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна - идея бессмертия души человеческой. Ибо все остальные высшие идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из нее одной вытекают" 7. Поэтому-то вера в бессмертие души есть повсеместный спутник каждого человека и каждого народа на жизненном пути. Верой обуславливается и определяется направление и цель всей жизни человеческой. "Знание того, - говорит Блез Паскаль, - смертна душа или бессмертна, касается целой жизни".8

"Бессмертие, обещая вечную жизнь, тем крепче связывает человека с землей. Тут, казалось бы, даже противоречие: если жизни так много - то есть, кроме земной, еще и бессмертная, - то для чего бы так дорожить земной-то жизнью? А выходит именно напротив, ибо только с верой в свое бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле. Без убеждения же в своем бессмертии связи человека с землей порываются, становятся тоньше" 9. В самом деле, если жизнь моя есть не более, как "дар напрасный, дар случайный", если она есть только миг, если я не сегодня-завтра должен обратиться в нуль, точно так же, как и все прочие люди - мои собратья, - то какая же может быть разумная цель, какое необходимое назначение мое на земле? Я только случайный гость, безучастный зритель на одной из бесчисленного множества планет во вселенной, не связанный никакими целями, никакими обстоятельствами, никакой ответственностью.

"Для чего, - говорит у Достоевского в исповеди самоубийца, не признающий будущей жизни, - для чего устраиваться в обществе людей праведно, разумно и нравственно правильно? На это уж, конечно, никто не может дать мне ответа" 10. С какой сокрушительной, убийственной силой действует на человека мысль о смерти при отсутствии веры в бессмертие, характеристический пример этого представляет нам знаменитый критик В.Белинский.

Приведем несколько отрывков из его писем по поводу смерти его друга Станкевича. Вот что он писал к Боткину: "Станкевич умер! Боже мой! Кто ждал этого? Не был ли, напротив, каждый из нас убежден в невозможности такой развязки столь богатой, столь чудной жизни? Да, каждому из нас казалось невозможным, чтобы смерть осмелилась подойти безвременно к такой божественной личности и обратить ее в ничтожество. В ничтожество, Боткин! Увы! Ни вера, ни знание, ни жизнь, ни талант, ни гений не бессмертны! Бессметна одна смерть: ее колоссальный и победоносный образ гордо возвышается на престоле из костей человеческих, смеется над надеждами, любовью, стремлением."

И далее в том же письме: "Мысль о тщете жизни убила во мне даже самое страдание. Я не понимаю, к чему все это и зачем: ведь все умрем и сгнием. Для чего же любить, верить, надеяться, страдать, стремиться, страшиться? Умирают люди, умирают народы - умрет и планета наша, Шекспир и Гоголь будут ничто." Почти то же самое писал Белинский Ефремову: "Мысль о том, что все живет одно мгновение. Эта мысль превратила для меня жизнь в мертвую пустыню, в безотрадное царство страдания и смерти. Смерть, смерть! Вот истинный Бог мира. Зачем родился, зачем жил Станкевич? Что осталось от его жизни, что дала ему она?" 11

Теперь возвратимся еще раз к Левину, герою романа графа Л.Н.Толстого "Анна Каренина". Размышляя о сильно, безотвязно занявшем его вопросе о последней судьбе человека, он ясно увидел, что если не признавать бессмертия, то "для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения: и он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою жизнь так, чтобы она не представлялась злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелится" 12. И действительно, "самоубийство, при потере идеи о бессмертии, становится совершенно и неизбежной даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами" 13

Теряя веру в бессмертие, человек может впасть в одну из двух противоположных крайностей: он должен или отчаяться в жизни, не видя в ней никакого смысла, и потому отказаться жить; или же, если и жить, то одной животной жизнью, держась правила: Станем есть и пить, ибо завтра умрем (1 Кор. 15: 32). А к чему приводит следование этому правилу?

"Сие правило, - пишет один из знаменитых наших проповедников, - от лица не знающих или не хотящих знать воскресения мертвых апостол приводит в поругание им. Оно очень годилось бы для нравственной философии бессловесных, если бы они имели преимущество философствовать. В самом деле, оно вполне составит и у людей всю мудрость, всю нравственность, все законы, если удалить от них мысль о будущей жизни. Тогда не прогневайся, ближний и брат, если и ты сделаешься пищей людей, которые любят есть и пить. Ибо, если не стоит труда благоустраивать собственную жизнь, потому что утром умрем, точно также не стоит труда щадить и жизнь другого, которую завтра без остатка поглотит могила. Так, забвение будущей жизни ведет к забвению всех добродетелей и обязанностей и превращает человека в скота или зверя".14

А вот еще слова одного оратора-демократа на Брюссельском съезде интернационала в 1874 году: "Кто отнимает у народа небо, тот должен дать ему землю. Вы, жалкие фарисеи-либералы, отняли у народа утешение религиозной веры и не хотите снять с него железное иго ваших железных машин: где же ваша логика? Логика всемирной истории строже вашей логики. С потерей неба народ всегда настойчиво требовал земли в полное владение. И он логически прав: если нет Бога и загробной жизни, дайте нам пожить в полное удовольствие на земле - такова логика народа".