тишина внутренняя— назовите как хотите. Но мы вырываемся из нее, потому

что делается немножко страшновато, мы где-то в промежуточном состоянии:

оторвались от одного берега и не причалили к другому. Тут та же самая проблема,

как у ранних мореплавателей: проще оставаться в своей деревне и не открывать

Америки, но некоторые люди задумывались: а есть ли где-то другой берег? И стоит

ради этого по морю плавать. Я не из таких, но, скажем, Колумб искал и думал,

что оно того стоит. Вопрос в том, сколько у нас смелости духа. Мы можем сидеть

на месте, Бог не принуждает, но Он говорит: там, где ты сидишь, тебе не

очень-то хорошо. Он бы даже прибавил: если хочешь сидеть, хоть не жалуйся!

Наверное, все же следует иногда выключаться из внешней суеты?

Это помогает, я даже сказал бы: это порой необходимо. Иногда выскочишь из

колеи, и надо что-то сделать, чтобы обратно в колею вернуться, но тут надо

учитывать две или три вещи.

Во-первых, что такое покой? В лесу, или на поле, или в деревне он помогает

нам, но мы не всегда способны его вынести очень долго. Тут надо по лошадке и

корм мерить. Кто-то может быть одиноким в течение часа, кто-то— в течение

недели, а если перейти за свою грань, то начинается новая тревога, другого

рода: тоска по тому, от чего с такой радостью ушел в покой. Второе: когда мы

видим жизнь в ее гуще, когда она бьет со всех сторон против нашего покоя, то мы

по контрасту очень многое понимаем. Я бы сказал, что очень многие начали

жаждать тишины и покоя, потому что мера беспокойства превзошла все, что они

могли вынести. И это нам тоже нужно, потому что, если нам предоставить все

лучшие условия, мы не всегда способны их выдержать. Вот длительное одиночество:

как чудно!— а я не могу, не могу… Когда бываешь один в течение

достаточного времени (я говорю не о часах, а о месяцах) и делаешь попытку войти

внутрь, в какой-то момент делается страшно. Из опыта монастырей, из опыта

людей, которые пробовали, ясно, что может наступить момент, когда так делается

страшно, что люди вылетают из кельи с криком, чтобы кто-нибудь им сказал хоть