образы, уродливые карикатуры. А безразличие, равнодушие— слепы.

Но чтобы достичь глубинного, истинного познания, чтобы видение реальности

соответствовало своему предмету, недостаточно видеть, слышать или даже любить:

надо еще иметь чистое сердце, способное различить Бога за слоями окружающей

потемненности, которые Его скрывают. Потому что подобно тому, как око,

потерявшее чистоту, ясность, отбрасывает на все, что видит, свое потемнение,

так сердце, потерявшее цельность, не может ни оценивать, ни улавливать

реальность вещей, как ее видит Бог. Это ясно показывает эпизод из жизни Отцов

пустыни. Один из них с учениками подходит к воротам Александрии. По дороге

навстречу приближается прекрасной внешности женщина. Ученики покрывают лица плащами,

чтобы не впасть в искушение. Они, возможно, избежали искушения плоти, но не

любопытства: из-под плащей они наблюдают за своим наставником и с возмущенным

изумлением видят, что он во все глаза рассматривает женщину. Когда она входит в

город, они опускают плащи и спрашивают: «Как же ты поддался искушению смотреть

на эту женщину?» И тот с печалью отвечает им: «Как же нечисто ваше сердце! Вы

увидели в ней только предмет искушения, а я увидел в ней чудное творение

Божие».

Итак, каждая встреча, будь то с человеком, будь то с Богом, требует не

просто специфических условий. Когда мы ищем Бога, она требует любви к человеку,

когда мы обращаемся к человеку, она требует любви к Богу. Один русский старец

рассказывает в письме, как однажды ему поставили вопрос: «Каким образом

работники, которые тебе поручены, работают так усердно и честно, хотя ты за

ними не следишь? А наши, за которыми мы следим, все время пытаются нас

обмануть?» И его ответ был таков: «Когда я утром прихожу раздать им работу,

меня охватывает жалость— как же они, должно быть, бедны, если оставили

свои деревни и семьи ради грошового заработка! И, раздав им задание, я ухожу в

келью и молюсь о каждом из них. Я обращаюсь к Богу и говорю: „Господи, посмотри

на Николая! Он так молод. Он оставил свою деревню, его молодой жене всего-то