реальность вещей, как ее видит Бог. Это ясно показывает эпизод из жизни Отцов

пустыни. Один из них с учениками подходит к воротам Александрии. По дороге

навстречу приближается прекрасной внешности женщина. Ученики покрывают лица плащами,

чтобы не впасть в искушение. Они, возможно, избежали искушения плоти, но не

любопытства: из-под плащей они наблюдают за своим наставником и с возмущенным

изумлением видят, что он во все глаза рассматривает женщину. Когда она входит в

город, они опускают плащи и спрашивают: «Как же ты поддался искушению смотреть

на эту женщину?» И тот с печалью отвечает им: «Как же нечисто ваше сердце! Вы

увидели в ней только предмет искушения, а я увидел в ней чудное творение

Божие».

Итак, каждая встреча, будь то с человеком, будь то с Богом, требует не

просто специфических условий. Когда мы ищем Бога, она требует любви к человеку,

когда мы обращаемся к человеку, она требует любви к Богу. Один русский старец

рассказывает в письме, как однажды ему поставили вопрос: «Каким образом

работники, которые тебе поручены, работают так усердно и честно, хотя ты за

ними не следишь? А наши, за которыми мы следим, все время пытаются нас

обмануть?» И его ответ был таков: «Когда я утром прихожу раздать им работу,

меня охватывает жалость— как же они, должно быть, бедны, если оставили

свои деревни и семьи ради грошового заработка! И, раздав им задание, я ухожу в

келью и молюсь о каждом из них. Я обращаюсь к Богу и говорю: „Господи, посмотри

на Николая! Он так молод. Он оставил свою деревню, его молодой жене всего-то

девятнадцать лет, он оставил новорожденного ребенка, потому что слишком бедно

было дома, он не мог их прокормить. Вспомни его, огради его от дурных мыслей.

Подумай о ней и будь ей защитником!“ И так я молюсь, но постепенно, по мере

того как молитва становится горячее, нарастает чувство близости Божией, и

наступает момент, когда оно так сильно, что я уже не могу различить ничего

земного. Земля исчезает, остается только Бог. И я забываю Николая, его жену,

ребенка, его деревню, его бедность, и меня уносит в глубины Божии. И в этих