трагедия. Да, не напрасно отметил Святейший Патриарх, что этот праздник был

праздником трагедии, но и провозглашал победу и свет.

Мы будем молиться сейчас, после отпуста. Сначала принесем Богу благодарение

за то, что страшная буря, пронесшись над Русской землей, разнесла те устои

порабощения, бесправия, жестокости, которые старались там восторжествовать, и

что сейчас мы можем говорить о свободе, говорить о новой возможности, говорить

о новых путях для всех народов нашей земли. Будем молиться, благодаря Бога за

то, что эта буря в ее самом ужасном пронеслась, но будем помнить, что буря

скрывается, расходится не просто, не без человеческого труда. Сейчас нам, за

границей находящимся, надлежит молиться, молиться с новым усердием, молиться с

новой силой любви о нашей далекой Родине, которую некоторые из нас потеряли еще

в детские годы и которая все еще живет в наших сердцах, как свет, как любимая.

Но будем молиться также о том, чтобы и будущее постепенно оздоровлялось, чтобы

постепенно возрождалась жизнь нашей страны, чтобы пришло к концу все то, что

разбивает людей,— не только коварство, не только насилие, но взаимное

недоверие, отчужденность, холодность сердечная.

И вот тут, мне кажется, чрезвычайно важно, чтобы русский народ сейчас не

забыл сознания единства, не забыл ликования о том, что все слились в единое

чувство, что воля у всех была одна, что вдруг все преграды между людьми, всякая

рознь растворились, что каждый в каждом увидел брата, сестру, друга,

сотрудника, воина, который на одном с ним поле битвы сражается за последние и

предельные высоты. Мне кажется, что сейчас вопрос именно так стоит в России: не

разойтись на партии, не разойтись на группировки, не начать смотреть друг на

друга, как бы забывая, кем был ваш соратник. Знаете, как бывает: ночью смотришь

на светлячка— он весь сияет светом, а наутро посмотришь— червяк. И

вот в этом есть страшная опасность для всех сейчас: увидев в другом человеке

сияние светляка, на следующий день вдруг его не узнать, увидеть только его

обыденность и безынтересность. Тут надо сплотиться, тут надо помнить единство,