России, может быть, больше, чем где-либо, потому что духовность десятилетиями

выкорчевывали, разрушали, уничтожали. Духовность не заключается в возвышенности

идей или чувств, духовность заключается в том, чтобы просто дать человеческому

духу строить жизнь и дать простор Духу Божию как бы дуновением в парус эту

жизнь двигать.

Русская Православная Церковь может, конечно, в этом помочь тем, что будет

провозглашать пути Божии в отличие от человеческих путей, и порой эти пути

очень не похожи на пути человеческие. Пророк Исаия говорит от имени Божия: Мои

пути— не ваши пути, мысли Мои— не ваши мысли; Мои пути настолько

выше ваших путей, как Мои мысли выше мыслей ваших (Ис55:8—9). И поэтому

надо вырасти, надо перерасти себя в понимании судеб земли, понимании истории:

не таком понимании, которое давалось до сих пор, а совершенно ином, богатом

смыслом, творческом, с будущим; причем не будущим ближайших десятилетий, а

будущим, которое раскрывается на вечность и духовно заключается именно в том,

чтобы жить той правдой, о которой мы тоскуем. Потому что легко тосковать о

правде, легко голодать— но надо научиться голод этот удовлетворять тем,

чем он может быть удовлетворен, то есть любовью, отдачей себя для других,

самозабвением, потому что, только когда мы можем о себе забыть, мы можем вдруг

увидеть, как мир глубок, как мир осмыслен.

И нас призывает Патриарх к омоложению. Это замечательный призыв. По

отношению ко мне Патриарх еще молод, но и я, и другие люди значительно старше

его и гораздо старше вас, можем говорить об омоложении. Я недавно читал, как

протестантский пастор вывесил у себя в кабинете надпись: «Мы все рождаемся

ветхими, и задача жизни— так прожить, чтобы умереть молодым». Это кажется

абсурдом, а на самом деле подумайте: мы все рождаемся с тысячелетним наследием.

Наша наследственность коренится в древности и в той близкой современности,

которая нас формировала. Мы оформлены воспитанием, семейным бытом, психологией

действий наших родителей, окружающих, всей обстановкой жизни.