Оно опаснее первого состояния, состояния скорби и

тесноты, состояния болезни и проч. Тут легко мы забываем Бога, перестаем чувствовать Его милости, дремлем

и спим духовно. А в скорбях мы невольно постоянно

обращаемся к Богу за спасением, постоянно чувствуем, что Бог есть Бог спасений наших. Бог спасати...

Таким образом, христианину лучше жить в какихлибо скорбях.

164 - 165

Диавол, как дух, как простое существо, может запнуть

и уязвить душу одним мгновенным движением помысла лукавства, сомнения, хулы, нетерпения, раздражения, злобы, мгновенным движением пристрастия

сердца к чему-либо земному, движением лицезрения, любодеяния и прочими страстями может искру греха

раздуть со свойственною ему хитростию и злобою, в

пламя свирепеющее с адскою силою во внутренностях

человека. Надо держаться и всеми силами крепиться

в истине Божией, отвергая ложь, мечты и злобу диавольские в самом их начале.

Одно из самых сильных коварств диавольских есть

расслабление леностью сердца, а с ним и всех сил духовных и телесных: в сердце иссякает вера, надежда

и любовь, делаешься безвером, унылым, бесчувственным к Богу и к людям – солью обуявшею.

Всякая скорбь и теснота происходит от маловерия

или от какой-либо страсти, кроющейся внутри, или от

другой какой-нибудь нечистоты, зримой Всевидящим, и, значит, оттого, что в сердце диавол, а Христа нет в

сердце. Христос – покой, свобода души и свет неизреченный.

Царство жизни и царство смерти идут рядом; говорю:

идут, потому что они духовны. Начальник первого, т. е.

царства жизни, есть Иисус Христос, и кто со Христом, тот, несомненно, в области жизни; начальник второго, т. е. царства смерти, есть князь власти воздушной –

диавол с подчиненными ему духами злобы, которых

так много, что далеко превышают число всех людей, живущих на земле. Эти чада смерти – подданные князя воздушного – в постоянной упорной войне с сынами

жизни, т. е. с верными христианами, и всеми мерами

хитрости стараются склонить их на свою сторону – через похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую, потому что грех, преступление – их стихия, и через

грехи, если мы в них не раскаиваемся, переходим на их