такой тьмы и мерзости, что не изобразить их никаким

человеческим подобием, а подобие нужно, – вот их

и изображают черными и безобразными. Но, будучи

сотворены с силой и со свойствами Ангелов, они обладают таким для человека и для всего земного необоримым могуществом, что самый малейший из них, как и сказал я вам, может своим когтем перевернуть

всю землю. Одна Божественная благодать Всесвятого

Духа, даруемая нам, православным христианам, за

Божественные заслуги Богочеловека, Господа нашего

Иисуса Христа, одна она делает ничтожными все козни и злоухищрения вражии».

Жутко стало тогда Мотовилову. Тогда под защитой

преподобного он мог не бояться злобы сатанинской.

Но легкомысленно дерзкий вызов, по попущению

Божию, не остался без последствия, – он был принят... Рассматривавшему однажды свои рукописи

Мотовилову попалась записка об исцелении бесноватой девицы из дворян Еропкиной у мощей святителя

Митрофана Воронежского. «Я задумался, – пишет

Мотовилов, – как это может случиться, что православная христианка, приобщающаяся Пречистых и

Животворящих Таин Господних, и вдруг одержима

бесом, и притом такое продолжительное время, как

тридцать с лишним лет? И подумал я: вздор! Этого не

может быть! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня

вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Св.

Причащения!» В это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста. Как ни бился

несчастный Мотовилов, как ни старался защитить

себя от льда и смрада вползавшего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на его нечеловеческие усилия. Руки его были точно парализованы и

не могли сотворить крестного затмения: застывшая

от ужаса мысль не могла вспомнить спасительного

170 - 171

имени Иисусова. Отвратительно ужасное совершилось, и для Николая Александровича наступил период тягчайших мучений... Только через тридцать лет во

время открытия мощей святителя Тихона Задонского