- Не говори, - неожиданно простонал Иван. - Нелюди это...

- Ах, я не человек?! - взревел Гнилой.

То, что произошло дальше, потрясло Юлю. Гнилой схватил табуретку и с озверением стал бить ею по голове Ивана. Один раз, другой, третий. Стук ударяющегося дерева по человеческой голове - это было что-то страшное. Юля бросилась прочь из дома, но Гнилой, будто у него глаза были и на затылке, настиг ее у дверей.

- Нет, сука, смотри! Чистенькой хочешь остаться? Лицо, руки, рубаха Гнилого были забрызганы кровью несчастного мужика, который не подавал признаков жизни. Второй хохол, совсем еще молодой парень, плакал.

- Что вы сделали? - всхлипывал он. - Мы же славяне. Братья.

- Братан нашелся... - сплюнул Бугай. - Надеюсь, ты не будешь таким упрямым?

- Слышишь, что тебе говорят, славянин? - подошел к Андрею Гнилой.

- Я не знаю, куда пошел этот человек. Мы пустили его переночевать - вот и все.

- И все?

- Да. Места, что ли, жалко? Не убивайте меня, пожалуйста, - всхлипнул паренек. Ему было страшно.

- Бугай, оставь его, он же сказал, что не знает. - Шурик понял, что дело зашло слишком далеко.

- А я ему не верю.

- И я тоже. - Гнилой взял со стола нож, которым еще вчера резали сало. - Салом пахнет. Бугай, ты видел, как режут поросенка?

- Обижаешь. Я сам резал.

- Ну и как?

- Что человек, что свинья - какая разница?

- И то правда. Слышишь, парень? Я последний раз спрашиваю: куда пошел тот человек? У тебя десять секунд. Шурик, считай вслух.

- Десять, девять, восемь, семь...

- Ребята, не надо! - закричала Юля. - Пожалуйста! Но на нее никто не обращал внимания, а Шурик считал, как автомат:

- Шесть, пять, четыре, три...

- Я прошу вас! Он просто не знает!

- Два, один...

Гнилой подошел вплотную к Андрею. Тот зажмурился.

- Я не знаю... - Это были последние слова Андрея в жизни. Юля закрыла глаза и заткнула уши. А когда открыла, молодой хохол уже лежал на полу, неестественно поджав ноги. Юлю начало тошнить. Она выскочила из дома.

- Слушай, Гнилой, - спросил Шурик, - а может, он вправду не знал, куда пошел Киреев?

- Может, и не знал. Что же, по-твоему, его надо было в живых оставлять? Ладно, поехали, пора сматываться.

В машине на заднем сидении плакала Юля. Бугай и Гнилой молчали. Шурик пытался разрядить обстановку:

- Ладно, Юлька, успокойся. Это жизнь. А его мы найдем. В конце концов, я думаю, у Киреева два пути, а еще вернее - один. В Задонск. Ты же сама говорила, что он особые места ищет. А там монастырь.