- После, Федя. Боюсь, мы за разговором прозеваем... Что это?

- Где?

- Вон там, на опушке?

- Может, платье кто оставил? Деревенские сюда девчат испокон веку водили, может, одна и забыла... Шутка. И впрямь, что это? Тормознем? Киреев так привык к своему рюкзаку, что не расставался с ним нигде и никогда. И пока он стаскивал его на землю, Федор ушел вперед.

- Господи, - услышал Михаил. - Женщина, вроде убитая! А крови, крови-то... Киреев побежал на крики Федора. С первого взгляда он узнал женщину, стоявшую час с небольшим назад у белой машины на липецкой дороге. Незнакомка застонала.

- Живая! - закричал Федор. - Что делать будем?

- У тебя в аптечке бинт есть? Надо кровь приостановить, а то не довезем ее до больницы.

- Сейчас посмотрю. - И Федор рванул к машине. Вскоре раздался его голос: - Только йод и валериановые таблетки.

- Что же делать? - Киреев открыл рюкзак и стал лихорадочно рыться в нем в поисках какой-нибудь тряпки. Тут он вспомнил, что еще месяц назад, когда целлофановый пакет порвался, он завернул икону в чистый льняной мешочек. Достав икону и развернув ее, Михаил бросился с мешочком к девушке. Но даже в столь сильном волнении и спешке он бережно положил святую реликвию на рюкзак.

- Федя, ты разбираешься в ранениях?

- Откуда?

- Как бы нам забинтовать ей рану?

- А может, просто держать этот мешок у нее на животе?

- Хотя бы так. Давай, понесем ее к машине. Сначала Юля услышала голоса. И первое, что она увидела, открыв глаза, сначала сквозь туманную пелену, затем все четче и четче - была икона. Она сразу узнала ее. "Наверное, я умерла, - подумала Юля, - и мне показывают икону. Судить будут за то, что украсть ее хотела..." Но вот Юлю подхватили чьи-то руки, и она почувствовала сильную боль в животе. Да и на небо, как, впрочем, и преисподнюю, это место не походило. Сознание медленно, но верно возвращалось к ней. Заросли ирги, боль в животе... Но голоса принадлежали не Бугаю и Шурику.

- Вроде бы худенькая на вид, а какая тяжелая, - произнес один голос. - Михаил, ты руку от ее живота не отрывай.

- Да что толку? - откликнулся второй голос. - Мешок уже мокрый весь. Боюсь, мы ее не довезем.

- Икона, - прошептала Юля.

- О чем она? - спросил Федор.

- Заботливая. Боится, чтобы я икону с рюкзаком не оставил.

- Надо же. Странный народ эти женщины.

Пока Федор усаживал незнакомку в кабину, Михаил вернулся за иконой, уложил ее в рюкзак и полез в кузов.