Св. Игнатий (Брянчанинов) так молился об одном своем друге: Господи! Даруй Леониду ощутить духовное утешение, чтоб вера его создалась верой живой, верою от извещения сердечного, но не одного слуха (Письма).

Архимандрит Гурий писал: Церковь это ощутимо начавшееся богообщение (Буддизм и христианство).

Понятие жизни в Церкви очень трудно для объяснения и очень просто для восприятия.

Вся права суть разумевающим и проста обретающим разум.

Этого всего только жизнь от извещения сердечного, а не от слуха, и это, кроме того, не философское рассуждение и не обрядовый рефлекс.

Церковь это не стены и крыша, но вера и житие, говорил Златоуст. И еще можно сказать: жизнь в Церкви это прежде всего слезы, так как стоять у Креста без слез невозможно.

У Пастернака есть стихотворение В больнице, которое надо было бы знать всем живущим в пустыне жизни. В нем о человеке, подобранном на улице скорой помощью и умирающем в больнице. Вот его мысли, когда он узнал, что умирает:

О, Господи! Как совершенны

Дела Твои, думал больной,

Постели, и люди, и стены,

Ночь смерти и город ночной.

Я принял снотворного дозу

И плачу, платок теребя,

О Боже! Волнения и слезы

Мешают мне видеть Тебя.

Мне сладко при свете неярком,

Чуть падающем на кровать,

Себя и свой жребий подарком

Бесценным Твоим сознавать...

Для меня это звучит так же, как слова умирающего Златоуста: Слава Богу за все.

Об обрядовом рефлексе я вспомнил, когда прочел слова преп. Ефрема Сирина об исповеди:

Если один обычай влечет тебя к Врачу, то не получишь здравия... Премилосердный требует любви от того, кто хочет прийти к Нему, и если приходящий приносит любовь и слезы, то Он даром приемлет дар (прощения) (Творения, 3 издание., сс. 208 209).

Чистота и святость достигаются через покаяние. Раскаянность есть уже степень святости, говорил о. Александр Ельчанинов. Завершая таинство исповеди, священник, покрывая епитрахилью голову кающегося, произносит молитву: Приими и соедини его (кающегося) Святой Твоей Церкви. Эту молитву воцерковления он произносит над нами всегда, даже если бы мы исповедовались ежедневно. Мы ежедневно грешим и поэтому ежедневно требуем очищения и соединения с Церковью через покаяние.

Живя вне покаяния, мы живем вне Церкви. У нас положено священникам раз в году исповедоваться у назначенного по благочиниям духовника. Многие священники относятся к этому чисто формально, и, если уже нельзя совсем уклониться, то делают это только исполняя Устав и обычай. Получается, что люди, имеющие наибольшую нужду в очищении и святости, сами себя ставят вне пути, ведущего к ней. У них, видите ли, лежит в столе ставленная грамота, как все покрывающий патент.

Я говорю не об исключениях, а об общей массе. Исключений я видел, слава Богу, достаточно. В Глинскую пустынь в 50-х годах постоянно приезжали священники и духовники к старцам. Сейчас ездят некоторые в Лавру, в Печеры. Помню, что после смерти о. Иоанна Быкова, личного духовника о. Николая Голубцова, он настойчиво искал себе в Москве нового духовника.