- Понял.

- Сын! Ты должен поехать сниматься в Минск. Сын! Ты меня слышишь?

- Слышу, мама.

- Так вот, сделай все возможное, чтобы поехать сниматься. Ты должен быть утром тринадцатого числа.

- Мама! Ведь я тринадцатого должен сниматься здесь

- Да? Ты должен сделать все возможное. Прочитать тебе телеграмму еще раз?

- Не надо, мама.

- Значит, ты все понял?

- Понял, мама.

- Ну, хорошо. Ну, как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, маманя.

- Ты только ешь.

- Ем.

- Ну, ладно. Хочешь с папочкой поговорить?

- Давай.

- Он тут рядом стоит.

- Давай.

Трубку взял батечка, сказал:

- Здоров

- Здорово, батя!

- Ну как ты?

- Да все нормально.

- А мы с матерью поели, спать ложимся.

- И молодцы.

- Так что там минские? Приглашают?

- Да вряд ли у меня с ними что получится, я ведь здесь главную роль играю. Завтра снимаюсь и наверняка тринадцатого...

- Ну ты смотри... Ты же понимаешь, как и что Мы-то с матерью... Ну, ладно. Бувай здоров. Когда приедешь?

- Завтра к вечеру.

- Ну хорошо.

- Спокойной ночи, голуби.

- Ну, бувай здоров. - Повесил трубку.

12 июля 1973 год.

День первоверховных апостолов Петра и Павла.

Отстоял на ранней. Причастился. Как и вчера не молился, а отбивался от сидевшего во мне и кричавшего: Скорее! Скорее из храма! Опоздаешь в Сосновую Поляну! Режиссер с тебя три шкуры спустит! И чего тут стоять - не такой уж и большой праздник. Петр с Павлом они же не Христос, а такие же, как ты люди, только святые Еле дождался выноса креста. Приложился и бегом. Тут уже не до панихиды, хотя и любил я попеть за усопших. Но какие там у меня усопшие - один брат Ромушка, да тетя Маня с дядей Колей, а так все дальние родственники и чужие. Ладно... В следующий раз! - и бегу к стоянке такси.