- Но, как же Он мог с тобой так поступить? Ведь ты же чуть ли не все время в церкву ходил? Как же Он допустил это?

Вроде, как блат у меня в небесной конторе... Если допустил, значит мог, значит, никакого блата у меня нет. В тот день, когда мать больная была при смерти, тогда был блат... Тогда я молился. А в этот день

Я помню этот солнечный черный день. Помню, как во Владимирском соборе тело мое стояло в храме, а сам я носился по улицам в поисках такси, стоял в Сосновой поляне перед режиссером и оправдывался в опоздании Помню, длинная проповедь священника, как путами вязала меня Душа рвалась Не выдержал - сбежал с панихиды Как угорелый прилетел в Сосновую поляну, и мордой о дверь перестарался на целых два часа. Мог спокойно молиться - и панихиду отстоять, и даже молебен. Господь задержал группу, подарил мне два часа драгоценного времени, чтобы я отдал их церковной молитве. То есть, когда надо было стоять в Церкви и молиться ( ох, как молиться!!! ), тут-то я и не смог.

Не хотел?

Нет, почему не хотел? А зачем тогда с режиссером ругался, в храм на раннюю прибежал?

Тогда, почему не молился? Что мешало?

Не что, а кто. Кто-то мешал... Кто-то не давал мне молиться бомбардировал меня мыслями, страхами, не существовавшими в реальности жгучими проблемами - создавал во мне душевный хаос. И этот кто-то своего достиг. Пока я отдавал себя киноискусству, этот кто-то убивал Этот кто-то чуть пьяненького Бориса, под веселые восторги детей, убедил, что Запорожец, если его разогнать хорошенько, обойдет любого Москвича! Этот кто-то прекраснейшего шофера Вениамина (ученика своего отца автогонщика, чемпиона страны), человека трезвого, умного, всегда спокойного, заставил принять решение остановиться и пропустить какого-то идиота на Запорожце, который так и рвался обогнать его. Этот кто-то заставил Вениамина, внимательного профессионала, отвлечься и не заметить в нескольких метрах от себя надвигавшуюся громадину-смерть

Никого не было выдернуть из розетки электрический шнур - вспоминается мне теперь, как Вениамин остановил надвигавшуюся на меня смерть. Кто заставил его тогда пойти мимо распахнутого окна нашего дома?.. Я не смог отплатить ему тем же. Я в это время занят был черной клоунадой. Как умная вещь, то есть, прекрасно понимая где я нахожусь и с кем имею дело, но, как подписавший с ним контракт, я честно исполнял все, что этот кто-то повелевал исполнить через своих служителей, через такие же, как я, умные вещи.

Так этот кто-то сделал меня исполнителем своего коварного действа, заставив меня как можно дальше отдаляться от Бога посредством музыкального заклинания. Так что он ни только без малейшей помехи с моей стороны, но еще и при моем участии и душевной поддержке осуществил свое черное дело.

Кто-то скажет: Чего напрасно вешать на себя вину? Чем ты реально мог помочь за сто верст от дтп? Тем более, что ты уже видел сон с катастрофой, где мать была мертвая? Все. Это судьба. Трагедия должна была осуществиться.

Нет! Отцы Церкви говорят: Не верьте снам. Сон не есть абсолютно точная картина грядущей реальности. Мы много видим снов и страшных, и кошмарных, однако же они не сбываются, и мы их забываем. Не будь этой трагедии, забылся бы и сон. У меня же был вещий сон во время болезни матери, однако же она выздоровела. А уж сон настолько был яркий, правдоподобный. В нем я даже содействовал уходу матери. И однако же он не сбылся. Потому что мною творилась молитва, призывалась спасительная Христова благодать. И здесь на съемке, что помешало мне, христианину, встать и сказать: Я не стану отказываться от Бога и не буду лжесвидетельствовать, будто бы Бог высоко и далеко. Опомнитесь безумцы! Бог ближе к каждому из нас, чем мы сами к себе!

Конечно, выглядел бы я глупо. Решили бы, что человек либо свихнулся, либо хулиганит на площадке. Вы испортили дубль! Кто вам дал право? Песня уже на фонограмме! Никто не будет сейчас вам ее переделывать! Вы тратите драгоценное время, смена стоит больших денег! Ну что еще могли бы сказать те, кого я так боялся обидеть? Что этакого трагического могло бы произойти на съемочной площадке? Ну, отменили бы смену Ну, вычли бы у меня из получки На худой конец, расторгли бы со мною контракт

Первая треть моей жизни кончилась трагически. Я осознавал себя все потерявшим и во всем виноватым, и только по причине недоверия Промыслу. Все Божии обращения, все слова, все поучения, все запреты Его были мною не восприняты. Я так боялся обмануться в Его действиях а не бесовские ли это проделки? Давило на психику и всеобщее мнение о моих изысканиях, как о суеверии. Если сказать об этих твоих открытиях любому священнику мало того, что он тебя высечет, он еще повесит на тебя такую эпитимию, что ты до смерти не разогнешься. Подсказывали советчики. Я ломился через все преграды, которые Промысел ставил на моих путях к бедам и болезням. И когда ОН отнимал у меня смертельно опасные для меня затеи, стараясь устроить мне мирное благобытие, я вместо благодарности, зверел, кипел в гневе и таким образом ни то чтобы олицетворял сосуд насилуемый бесом, а был самым натуральным бесом.