А этотъ, болѣе надѣленный человѣкъ, составляющій предметъ его зависти, думаете ли вы, что онъ считаетъ себя- счастливымъ и удовлетвореннымъ? чувствуетъ ли въ своемъ сердцѣ всю полноту благодарности при мысли о томъ, чѣмъ онъ обладаетъ? Нѣтъ*, онъ въ свою очередь съ завистію смотритъ на стоящихъ еще выше, смотритъ выше, т.-е. въ область изобилія и роскоши; тамъ его счастіе, и, съ его точки зрѣнія, только находящіеся выше его суть счастливцы земли.

Спросите въ свою очередь этихъ счастливцевъ, обладающихъ всѣмъ, чему можно завидовать: независимостью, богатствомъ и средствами къ удовлетворенію своихъ самыхъ малѣйшихъ прихотей. Вы думаете, что они навѣрно счастливы? Увы! у нихъ чаще всего встрѣчается недовольство своимъ благоденствіемъ и ихъ сердце и умъ всего легче пресыщаются этими благами. Вы видите, какъ у нихъ въ свою очередь возникаютъ новыя неосуществимыя желанія и какъ они отыскиваютъ счастье вездѣ, кромѣ того, въ чемъ опредѣлилъ его Богъ.

Вы видите свѣтскую женщину которую Богъ до сего времени щадилъ отъ серьезныхъ испытаній, забывающую, что среди тысячи существъ она имѣетъ исключительное положеніе, обладая тѣмъ, въ чемъ отказано огромной массѣ ей подобныхъ; вы видите, какъ она создаетъ себѣ воображаемыя горести, отдается имъ, бесѣдуетъ о нихъ съ другими, жалуется постоянно,, упуская изъ виду міръ съ его дѣйства тельными кровавыми скорбями, встрѣчающимися на каждомъ шагу, и вовсе ей незнакомыми.

Вы видите этихъ любимцевъ фортуны, презирающихъ тысячи радостей, разсѣянныхъ Богомъ на ихъ пути, и стремящихся съ ненасытнымъ усердіемъ къ безпрерывно отступающей отъ нихъ цѣли, въ погонѣ за тѣмъ счастіемъ, котораго они не достигнутъ никогда.

б) Братіе! Не будемъ осмѣивать эту черту человѣческой природы, но, размысливъ, лучшее пожалѣемъ объ ней. Въ этомъ глухомъ недовольствѣ, преслѣдующемъ повсюду

Мѣ с я ц ъ октябрь. 487

человѣка, омрачающемъ его радости и губящемъ его счастіе, мы должны признать въ концѣ концовъ яркое доказательство высоты его назначенія. Вы думали, что человѣкъ могъ быть счастливъ на землѣ, и что счастіе заключается въ этихъ желаемыхъ имъ радостяхъ. Нѣтъ! намъ отвѣчаетъ на это вѣковая опытность и ваша собственная. Нѣтъ! счастіе не въ этомъ. По- чему-же такъ? Потому что наша душа сотворена для Бога и лишь одно безконечное можетъ ее удовлетворить. „О, Боже! восклицалъ нѣкогда блаженный Августинъ, Ты создалъ насъ для Себя*, вотъ почему наше сердце мятежно, пока не успокоится въ Тебѣ!сс Вы находите безумнымъ того счастливца на землѣ, который, попирая ногами всѣ радости, ищетъ новыхъ, невозможныхъ*, вы обвиняете того человѣка, который, будучи въ состояніи наслаждаться всѣмъ, отдается опьяненію страстей, стремленіе къ которымъ поглощаетъ всѣ его радости, подобно жаровнѣ, истребляющей сухіе листья. Узнайте же однако въ этихъ заблужденіяхъ тайную жажду, мучащую человѣческую душу, и, по необъятности ея желаній, измѣрьте величіе того, что единственно способно удовлетворить ее навсегда. Въ ту огромную пустоту сердца, гдѣ отсутствуетъ Богъ, вы напрасно бросали бы блага земныя: успѣхъ, славу, привязанности, однимъ словомъ все, что видимо, все, что любятъ, все, чему завидуютъ... Пучина останется отверстой, и что-бы вы туда ни бросали, вы не уменьшите ее... Этому сердцу требуется болѣе, чѣмъ земное благополучіе, болѣе, чѣмъ даже самъ міръ: наполнить его могла бы лишь одна любовь Божія.

в) Какъ бы то ни было, православные христіане, неблагодарность къ Богу, къ сожалѣнію, весьма часто встрѣчается среди христіанъ.

Но ты -христіанинъ, братъ мой, ты научился при свѣтѣ евангелія познавать самого себя. Ты знаешь всю ту скудость, алчность и грѣховность, которыя заключаются въ твоей жизни и сердцѣ, ты извѣдалъ тѣ мрачные тайники твоей природы, которые непримѣтны для человѣческаго взора*, ты знаешь, сколько самолюбія и гордости примѣшиваются къ твоимъ лучшимъ дѣламъ*, ты измѣрилъ пропасть,

отдѣляющую тебя отъ любви Божіей. Намъ всѣмъ не безъизвѣстно, какова была бы наша справедливая участь, если бы Онъ насъ судилъ по Своему святому закону.

Однако вы христіане, т.-е. вы радуетесь, что нашли въ Богѣ Отца, а въ I. Христѣ Спасителя*, вы вѣрите, что были предметомъ необъятной Его любви, вы снова обрѣтаете эту любовь въ томъ божественномъ Провидѣніи, которое васъ находило въ вашихъ заблужденіяхъ*, въ томъ воплѣ вашей совѣсти, который побуждалъ васъ итти къ кресту Голгоѳы*, въ небесной радости, наполняющей наше сердце при благой вѣсти о прощеніи*, во множествѣ благодатныхъ даровъ, которыхъ вы были предметомъ, и въ упованіи на то высшее блаженство, которое вамъ назначается въ вѣчности въ силу искупительныхъ заслугъ Сына Божія.

И такъ, если благодарность должна гдѣ нибудь обрѣтаться на землѣ, то главнымъ образомъ не въ вашемъ ли сердцѣ, и не будете ли вы, не будемъ ли мы, христіане, самыми неблагодарными изъ людей, если останемся столь ^признательными? (См. „Бесѣды^ Берсье).

г) Но странно, что въ этой душѣ прощенной, освященной, наполненной любовью Божіей и ангельскою радостью, вы видите, какъ поселяется неблагодарность, подобно холодной змѣѣ. Кто же отнрылъ ей доступъ? Наше ли природное непостоянство, или то ужасающее легкомысліе, съ которымъ мы забываемъ наши самыя живыя и серьезныя впечатлѣнія? Нѣтъ, здѣсь требуется прослѣдить за одной изъ печальныхъ сторонъ нашего сердца. Это сердце неблагодарно, потому что всякое обязательство тяготитъ его, даже любовь Божія... Да, въ насъ скрывается остатокъ гордой независимости, не желающей принять иго Божіе*, мы какъ бы чувствуемъ, что Его благодѣянія насъ связываютъ, а мы не хотимъ быть связанными; щэи свѣтѣ искупленія мы чувствуемъ преступность нашего себялюбія.

Не трудно всякому видѣть слѣды неблагодарности въ той безпечности, по истинѣ животной, съ которой христіанинъ привыкаетъ быть предметомъ любви Божіей, взирая на свое положеніе, какъ на вполнѣ есте-