каких-то страшных заблуждения, две ошибки. Вы

никогда не писали об этом?

Я вообще не пишу. Я думаю,

что тут во многом виноваты обе стороны. Есть

русская пословица: неправ медведь, что корову

съел, неправа и та, что в лес зашла… И, конечно,

было очень много соблазнов всякого рода, тут

никакого сомнения нет. Существуют, скажем,

письма, которые писались из России за подписью

митрополита Сергия, которые были бы мне

неприемлемы. Но я знаю на опыте одного письма из

России: один очень мною уважаемый священник

поместил письмо совершенно возмутительного

содержания в зарубежной газете; когда я его

встретил, я ему поставил это на вид. И оказалось,

что он его и не писал, и не видал. Поэтому очень

трудно судить о том, что выходило из России за

подписью, скажем, митрополита Сергия или других.

Были поступки, которые очень нас коробили, но

которые мы просто покрывали состраданием, больше

чем уважением.

А бывает, люди поступают

неправо в надежде, что это кого-то спасет. Можно, я

вам расскажу еще одно?

Епископ Анатолий:

То, что вы говорите, очень важно, потому что вы

живой свидетель,— мы это знаем только из уст

уже отдаленных.

Митрополит Антоний: Я

вам дам несколько примеров. Вскоре после того,

как я епископом стал, приезжал в Голландию

Владыка Николай Крутицкий. О Николае Крутицком я

знал только то, что печаталось и говорилось, то

есть речи, проповеди, какие-нибудь документы, и у

меня было самое тяжелое впечатление о нем. Я

приехал в Голландию. В Гааге было богослужение, я

принимал в нем участие, и скажу сначала о

богослужении. Церковь— малюсенькая, алтарь

такой, что между престолом и вратами можно одному

человеку стоять, вокруг несколько человек, и

пройти никуда нельзя было. Там стоял Владыка

Николай Крутицкий, митрополит Николай из Парижа,