никакой человеческих опыт, включая и

религиозный; у нас очень много общего с

людьми, с которыми мы находимся, но этот

опыт каждый человек пережил несколько

иначе: у одних его больше, у других меньше; и

потому что мы общаемся друг с другом, потому

что мы составляем одно целое, опыт одних

делается опытом других; так же как сознание

красоты, правды делается достоянием всего

человечества через одного человека,

который сумел это пережить с предельной

силой и выразить с предельной красотой и

убедительностью.

Вот

об этой второй области веры мы тоже можем

говорить, но должны говорить с большой

осторожностью, указывая, что здесь

кончается мой личный опыт, а здесь я

перерастаю свой личный опыт в соборности, в

общении с той группой людей, к которой я

принадлежу. Таков был опыт апостолов,

который дошел до нас. Апостол Иоанн говорит:

мы свидетельствуем о том, что наши глаза

видели, что наши уши слышали, что мы осязали

собственными руками (1 Ин. 1,1). Да, поскольку у

нас есть частичный опыт, который сродни их

опыту, мы можем поверить в их более точный,

более широкий опыт.

наконец, как я уже говорил, есть гении духа,

гении ума, гении искусства, которые

переживают и могут воплотить в музыку, в

искусство, в научное прозрение то, чего

обычный человек не может воплотить, но мы им

верим, потому что ощущаем убедительность их

слов, потому что эти слова доходят до нашей

души, до нашего сознания как истина, как

правда, потому что мы с ними уже общаемся в

опыте, хотя их опыт превышает наш. Таковы,

например, слова Христа. В Евангелии от

Иоанна мы читаем, что Спаситель Христос

говорит: Бога никто не видел, но Сын Божий,