До чего же мы дошли…

Однажды мы заговорили со Старцем о его магнитофоне. Он иногда слушал византийскую музыку. Магнитофон сломался, поэтому я должен был поехать в мастерскую и сдать его в ремонт. Отец Порфирий сказал мне: «Магнитофон — это хорошая вещь, когда мы слушаем полезное. Однажды мне позвонила женщина, она задавала вопросы о своих проблемах, а я ей отвечал. Потом оказалось, что она, ничего мне не сказав, записала весь наш разговор на магнитофон. Теперь ее соседки слушают эту запись и сплетничают. Вот до чего мы дошли!» Старец никак не ожидал, что его ответы тайком запишут на магнитофон, и был очень расстроен.

Бог не позволил, по причинам только Ему ведомым, чтобы отец Порфирий вовремя узнал, что его записывают. Конечно, неудовольствие Старца вполне объяснимо, его ответы женщине носили личный характер и могли быть неправильно истолкованы. Однако была и еще одна причина, более важная, — это его смирение. Отец Порфирий, как настоящий православный отшельник, хотя и жил в миру, хотел, чтобы его жизнь была сокрытой от людей. Он всегда сильно расстраивался, когда узнавал, что кто‑то его «рекламирует», распространяя его фотографии, магнитофонные записи бесед и т. д.

Масонство

Масоны ведут невидимую брань, поэтому они опасны

Однажды мы говорили с отцом Порфирием о ересях, и он мне рассказал следующее: «Как‑то раз ко мне пришла хорошая девушка, образованная, из приличной семьи, ревностная христианка, она состояла в одном христианском братстве. Так вот, она сказала мне, что ее выдают замуж за очень хорошего человека, серьезного, образованного, состоятельного… только он масон. Она спросила меня, как ей быть. Я ответил, что поскольку он масон, лучше за него замуж не выходить. Тогда она стала рассказывать мне о том, какой у него хороший характер и что она сможет сделать его хорошим христианином. Я сказал ей, что она ничего не сможет сделать. Она меня не послушалась и вышла за него замуж.

С тех пор я не видел ее много лет. Но вот однажды она приехала ко мне вместе со своим мужем и ребенком. Она зашла в келью одна, и я спросил: «Как ты поживаешь?«Она ответила: «Хорошо». — «Как часто ты исповедуешься и причащаешься?» — «Один раз в году». — «Как часто ходишь в церковь?» — «Время от времени. Нечасто». Я еще задал ей несколько вопросов и получил такие же неутешительные ответы. Говорю ей: «Позови своего мужа». Вошел муж с ребенком. Я говорю ему: «Ты знаешь, твоя жена, когда собиралась выйти за тебя замуж, заверила меня, что сделает тебя христианином, но, как я вижу, ты сделал ее масоном».

— Геронда, — спросил я, — почему эта женщина была так уверена, что она сделает этого масона христианином? Ведь масонство открыто воюет с христианством?

— Нет, — ответил отец Порфирий, — открыто сражаются другие. Масоны же ведут невидимую брань, поэтому они и опасны. Они не говорят тебе: не крестись, не ходи в церковь, не ходи на исповедь. Но говорят: ходи, ходи… но заходи и к нам. Их пагубное влияние действует очень медленно и незаметно, так что ты и сам не поймешь, что в какой‑то момент в действительности уже перестал быть христианином и стал масоном».

Старцу была известна не только суть ересей, он знал и то, какую брань против нас ведут демоны. Поэтому он всегда побуждал христиан ко вниманию, чтобы они не попали в расставленные сети и не потерпели поражения в борьбе против начальств, против властей, против мироправителей тьны века сего, против духов злобы поднебесной [113].

Тщеславие

В швейной мастерской

Старец показал одной заведующей швейной мастерской, которая часто к нему ездила, какого цвета должна быть ее новая коллекция одежды. Женщина, хотя и задала вопрос отцу Порфирию, получив ответ, заколебалась и сказала, что она предпочла бы другой цвет. Но Старец убедительно сказал: «Ну разве ты не видишь, что это за цвет? Ведь он же сам за себя говорит!» В конце концов заведующая последовала совету отца Порифрия, и ее коллекция одежды получила большой успех. Недоумевая, откуда у Старца такие, надо отметить, весьма специальные, познания, она пришла поблагодарить его. Старец порадовался ее успеху, но на прощание заметил: «Своей работой ты дала пищу для тщеславия многим женщинам, и немалую».