О, если бы я был так же молод, как ты, и мог жить в послушании! Нет большего счастья, чем исполнять то, что тебе говорят, и погружаться в любовь Божию.

Там, в монастыре…

И у себя там, в монастыре, во время богослужения, ты должен быть собранным. Ты должен следить за службой, жить ею. Часы, междочасия, кафизмы, каноны — ты не должен пропускать ни одного слова. Читай внятно, с пониманием прочитанного.

С горячей любовью ко Господу мы должны вопиять: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя».

Делай больше земных поклонов, выполняй положенное правило. Поклоны очищают и освящают и тело и душу.

Теперь ты уже не сможешь приезжать сюда, наше общение будет в духе. Когда будешь молиться Божией Матери о своих проблемах и трудностях, говори так: «Пресвятая Богородице, молитвами Геронды помоги мне в этом затруднении».

И я получу извещение о твоих трудностях, и буду втайне молиться о тебе. Я хочу знать день и час, когда будет совершаться твой монашеский постриг, потому что сокровенным образом и я буду там рядом с тобой.

Не делай выговоров сестрам

Игуменье одного монастыря среди прочих советов отец Порфирий дал и такой: «Послушай меня, — сказал он. — Заботься о сестрах. Не делай им выговоров, иначе, вернувшись в свою келью, ты будешь сокрушаться и плакать».

Неправильное различие

Не будем полагать различия между исихастской, отшельнической жизнью и жизнью деятельной. Такое разграничение будет скорее всего неправильным и чисто внешним. Смысл же нашей жизни заключается в том, как говорил мне Старец, чтобы действительно, на деле быть послушным воле Божией и Его Церкви и с любовью выполнять возложенное на нас послушание.

Мечта о никогда не закрывающемся монастыре

Однажды вечером в Калиссии отец Порфирий спросил меня: «Скажи мне, когда кто‑то неожиданно заболеет, он взглянет на часы, чтобы узнать который час, прежде чем поехать в больницу?» Недоумевая о причинах столь странного вопроса, я ответил: «Зачем ему смотреть на часы, Геронда? Как только человек чувствует, что его самочувствие ухудшается, он немедленно отправляется в больницу, в каком бы часу это ни случилось». — «Даже после полуночи? Даже ночью?» — «Конечно». — «А скажи мне, — продолжал Старец, — когда человека одолевает духовный недуг — грех, разве его жизнь не находится под угрозой?» — «Безусловно, в этом случае опасность неизмеримо больше», — ответил я. «А ты знаешь, сколько людей из‑за своих грехов подвергаются опасности потерять как временную, так и вечную жизнь, отчаиваются и почти что доходят до самоубийства? Если, скажем так, подобное случится с ними в два часа ночи и они захотят найти в это время открытую Церковь, чтобы помолиться, и духовника, чтобы исповедаться, им это удастся?» — «Конечно, нет». — «Ах, как было бы замечательно, если бы в храме какого‑либо монастыря, расположенного в окрестностях Афин, круглосуточно совершались богослужения и проходила исповедь. Там были бы дежурные иеромонахи, подобные врачам «Скорой помощи», и туда могли бы в любое время дня и ночи прийти люди, сраженные грехом». После этих слов мне открылся смысл нашей беседы. «Хорошо бы, конечно, чтобы был такой монастырь… — ответил я. — Но его нет». Старец грустно покачал головой и печально улыбнулся. Его мечты показались мне очень смелыми и почти нереальными.

Пост