Учительница поправляется перед родителями. — Родители, вот тут Нина Ивановна заявляет, что она теперь боится за сына, так вы говорите своим детям, что Миша здесь ни при чем, это его родители...

Явный ляпсус: о религии говорят, как о преступлении. Видимо, такое родительское собрание проведено специально, судя по тому, что велся протокол, чего не бывало на предыдущих собраниях. Наверно, учителя отчитывались перед кем-то.

Реакция Миши, говорит маме: — Я с этой учительницей больше разговаривать не буду, она выдала тайну, которую я ей поведал.

Я спросил у Миши: — Как ты думаешь, ведь это показатель низкой культуры — спорить с ребенком о Боге?

— Папа, да откуда ей что знать? — удивительные слова.

Каюсь, я стал раздражаться на учительницу, а он посмотрел на все с какой-то недетской снисходительностью.

* * *

Наташа (дочь), захотели её втянуть в пионерскую организацию, ей одиннадцать лет. При всем классе: — Наташа, хочешь быть пионеркой?

Наташа, робкая по природе, притом в шесть лет перенесла две тяжелые операции — гнойный аппендицит с прободением, говорит:

— Хочу.

Дома:

— Меня хотят записать в пионеры, — плачет.

Разговор с учителями: — Желание Наташи нужно было согласовать с родителями.

— Ой, это дикость — религия.

— Подождите с такими словами. Сначала давайте выясним такое положение. Вы хотите приучить ребенка к двойной жизни. Чтобы в школе она говорила, что не верит в Бога, а дома, что верит? Хотите принять её в пионеры, принимайте, как верующую.

— Так нельзя.

— Значит не мы не желаем, а вы?

— Вы хитрый.

— Я просто рассуждаю логически.

Вызывают Наташу. При нас: — Наташа, хочешь быть пионеркой?

— Не хочу.

— Ну, вот видите. Ребенок еще не имеет ярко выраженных желаний, нужно считаться с волей родителей.

* * *

Разговор в монастыре:

— Вот я хочу воспитывать своих детей в религиозном духе, а учителя натравливают учеников на них, те срывают с них крестики, избивают моих детей. Как тут быть?

* * *

В одном храме Москвы во время церковных праздников бывал солдат, становился незаметно в стороне. Оказалось, он уходил всегда в "самоволку", чтобы быть за службой в праздники.

Как только кончалась служба, его поджидал старшина и уводил на гауптвахту. Он шел, не сопротивляясь, принимая, как должное.