«Затем существует и третья категория: это те, кому нужно быть на глазах любимого человека»72.

Есть действительно довольно обширная кате­гория людей, для которых тщеславие сводится к одобрению одного или нескольких людей. Мне встречались довольно неприятные в общении пер­сонажи, которые оказывались просто ангелопо­добными существами в отношении двух-трех близ­ких людей. Можно было бы предположить, что они просто любят своих близких. Но это не со­всем так. Здесь тоже выказывается определенный род тщеславия: люди такого типа нуждаются в постоянном одобрении любимого, они все время просматривают свою жизнь глазами близкого че­ловека. Подобные отношения иногда складывают­ся у сына с матерью, если она воспитывала ре­бенка одна. Дело не в безмерной любви сына к матери, а в том, что мать является для этого чело­века средоточием всего мира. Она для него — все люди в их совокупности. Ее похвалы достаточно, чтобы удовлетворить тщеславие, тогда как похва­лы окружающих почти ничего не значат.

«И есть еще четвертая, редчайшая, катего­рия; эти живут под воображаемым взглядом от­сутствующих людей»73.

Эта категория тоже крайне любопытна, по­скольку ориентируется в своих поступках не на окружающих, а на некоторое мифическое су­щество. Особенно явно это выражается в случае смерти кого-нибудь из близких.

______________________________

Человек, пере­живший серьезную потерю, постоянно смотрит на себя глазами несуществующего человека, де­лает что-то, чтобы угодить ему (украшает могил­ку на кладбище), ведет себя так, как тому бы понравилось, и так далее.

Тщеславие, как всякая страсть, может пол­ностью овладеть человеком. Например, в боль­шом спорте не одержимому тщеславием челове­ку делать нечего. Вообще любая система сорев­нований построена на тщеславии.

Соревновательный момент и соперничество порождают зависть.

Зависть — желание, чтобы окружающие не имели того, чего не имеет сам завидующий.

Кто скажет, чтоб Сальери гордый был

Когда-нибудь завистником презренным,

Змеей, людьми растоптанною, вживе

Песок и пыль грызущею бессильно? Никто!..

А ныне сам скажу — я ныне

Завистник. Я завидую; глубоко,

Мучительно завидую. — О, небо!

Где ж правота, когда священный дар,

Когда бессмертный гений — не в награду

Любви горящей, самоотверженья,