Что было в раю и вне рая, все сие Бог дал человеку по благости, и ничего не требовал от него за то, что сотворил, украсил и облек его славою. Что ни было в раю, на земле, в воздухе и водах, все то дано было человеку по благости, и одно только древо отнято у него по правде.

Когда Бог творил человека, не соделал его смертным, но не создал и бессмертным, чтобы сам Адам, соблюдением или преступлением заповеди, от одного из двух дерев приобрел себе то, чего захотел бы он. И хотя Бог сотворил древо жизни, но сокрыл его от Адама, во-первых для того, чтобы красотою своею не вводило прародителей в борение и не усугубило борьбы, а во-вторых, потому что не прилично им было к сохранению заповеди Незримого находить себе побуждение в награде, которая у них пред глазами. Хотя по благости Бог все дал прародителям, но бессмертную жизнь, которая могла быть приобретена вкушением плодов древа жизни, восхотел даровать им по правде. Посему, дал им заповедь; но сия заповедь не была так велика, чтобы могла равняться преизбыточествующей награде, какая была им уготована. А воспретив им вкушать плодов одного древа, чтобы они были под заповедью, отдал им весь рай, чтобы к преступлению закона не были вынуждены недостатком в пище.

Но хотя, как сказал я, испытание и было потребно; однако же не дозволено было сатане послать для сего к Адаму какого-либо Ангела, или Серафима, или Херувима. Не дозволено было также сатане и самому прийти к Адаму в едемский сад в образе человеческом, или божественном, как приступал он к Господу нашему на горе. Не пришли также к Адаму какие-либо большие или лучшие звери, каковы бегемот и левиафан, не пришли и другие звери или животные чистые, чтобы не послужило это сколько-нибудь извинением для преступивших заповедь; дозволено же прийти к ним змию, который, хотя хитер, но безмерно презрен и гнусен. И змий, пришедши, не сделал никакого действительного чуда, не принял даже на себя ложного вида, но предстал в том виде, какой имел, предстал пресмыкающимся, с поникшими долу глазами; потому что не мог взирать на сияние зрака той, которую хотел искусить. Не пришел он, от страха, к Адаму, но пришел к Еве, чтобы скорее склонить ее ко вкушению плодов того древа, с которого запрещено было вкушать, пока еще не вкусила она дозволенных ей плодов с тысяч и тем других дерев. Не вкусила же не потому, что постилась, но потому что не овладел ею голод; ибо только еще была сотворена. И, конечно, змию не было воспрещено идти с такою поспешностью к Еве; потому что поспешность змия не служила в его пользу. Ибо пришел он в то время, когда Ева была только сотворена, не знала еще, что такое голод, и красота дерева не возбуждала еще в ней борьбы пожеланий. Итак, поелику Ева не чувствовала голода, и не введена была в борьбу древом, то змию не воспрещено быть ее искусителем, чтобы, если Ева победит в кратковременной брани и в недолгой борьбе, и змий, и кто был в змие, подверглись тому наказанию, какое и понесли, а Ева и муж ее вкусили плодов жизни, и приобрели вечную жизнь; прияв же по правде жизнь, какая была им обещана, они по правде стали бы обладать и всем тем, что прежде дано им было по благости.

Посему, искуситель поспешил прийти, и не был удержан; ибо и то самое, что искуситель приходит вместе с заповедью, могло вразумить искушаемых, что это искуситель, и предостеречь от козней его. Искуситель приходит, и обещает им нечто великое, да он и не мог хвалиться чем-либо малым. И тот, кто был в змие, так сказал чрез него жене: подлинно ли сказал Бог, да не ясте от всякаго древа райскаго? Здесь надлежит заметить, что велика была бы заповедь, если бы воспрещено было вкушать плоды всех дерев, по сказанному змием; а поелику заповедано было противное сему, то заповедь и не была почти заповедью, потому что была очень легка и дана только на время, пока не отступит от них искуситель.

Ева отвечала змию, и сказала: (2) плодов всякаго древа райскаго ясти будем: (3) от плода же древа, еже есть посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете. Змий и бывший в змие, слыша, что плоды всех райских дерев отданы им в пищу, и воспрещено только вкушать плоды одного древа, думали уже, что со стыдом им должно удалиться; ибо видели, что обещать им нечего. Поэтому, искуситель обращает внимание на самую заповедь Давшего оную, которою воспрещалось не только вкушать плоды древа, но даже приближаться к нему; и он понял, что Бог предостерегал их от воззрения на древо, чтобы они не пленились красотою его; а потому, склоняет Еву обратить на него взор и говорит: (4) не смертию умрете. (5) Ведяше бо Бог, яко в онь же аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое. Ева не вникнула в слова змия, не рассудила, что он, как искуситель, говорит противное сказанному Богом, не возразила змию его же словами, и не сказала: как отверзутся очи мои, когда не заключены? и как, вкусив плодов древа, узнаю доброе и лукавое, когда и до вкушения имею сие ведение? Она упустила из вида, что надлежало ей сказать в ответ змию, и, по желанию его, отвратила очи свои от змия, который был пред нею, устремила же взор на древо, к которому запрещено было приближаться.

Змий умолк, потому что примечал давно уже ее виновность. Не столько услышанное Евою обещание убеждало ее вкусить плода сего древа, сколько устремленный на древо взор обольщал сорвать плод его и вкусить. Ева могла сказать змию: если я лишена зрения, то как вижу все видимое? если не умею различать добра и зла, то почему разумею, хорошо ли, худо ли твое обещание? почему знаю, что хорошо быть богом, вожделенно иметь отверстые очи? откуда мне известно, что смерть есть зло? Если я лишена сего, то для чего пришел ко мне? Приход твой к нам свидетельствует, что имеем мы все это; ибо обещание твое изведываю тем зрением, которое уже имею, и тою способностью различать доброе и худое, которая уже есть у меня. Если же имею у себя, что обещаешь мне; то где вся твоя хитрость, когда не укрылось от меня коварство твое? Но Ева не сказала сего змию, ибо, сказав, победила бы его; устремила же взор свой к древу, чтобы скорее быть побежденною.

Итак Ева, предавшись пожеланию очей своих и вожделев быть богом, что обещал ей змий, срывает запрещенный плод, и вкушает тайно от мужа своего, а потом дает и мужу, который также вкушает. Поелику Ева поверила змию; то поспешила, и вкусила прежде мужа, надеясь, что уже облеченная божеством возвратится к тому, от кого произошла человеком. Она поспешила вкусить прежде мужа, чтобы стать главою того, кто был ее главою, соделаться повелительницею того, от кого должна была принимать повеления, быть по божеству старее того, пред кем моложе была по человечеству. Когда же вкусила, и не стала превосходнее прежнего, хотя и не умалилась, не приобрела того, чтобы отверзлись у ней очи, потому что не сделалась богом, как ожидала, не приметила также, чтоб отверзлись у ней очи увидеть свою наготу; тогда принесла плод и мужу своему, и многими просьбами убедила его вкусить, хотя и не написано, что упрашивала его.

Итак, Ева вкусив не умерла смертью, как сказал Бог, но и не стала богом, как говорил змий. Если бы открылась ее нагота, то Адам пришел бы в страх, и не вкусил; и хотя не стал бы виновен, как невкусивший, однако же не был бы и победителем, как не подвергшийся искушению. Ибо в таком случае Адам был бы удержан от вкушения наготою жены, а не любовью к Давшему заповедь, или страхом Божиим. Поелику же надлежало, чтобы Адам не надолго подвергся искушению от обольщения Евы, как она искушена была обещанием змия; то Ева приблизилась к древу, вкусила плода его, и не открылась нагота ее. Когда же обольстила она Адама, и вкусил он, тогда, говорит Писание, (7) отверзошася очи обема и разумеша, яко нази беша. Итак, очи их отверзлись, но не для того, чтобы стать им богами, как говорил змий, а для того, чтобы увидеть наготу свою, чего и домогался враг.

Посему и прежде были отверсты очи прародителей, чтобы видеть все, заключены же, чтобы не видеть им древа жизни и собственной своей наготы. Ибо враг завидовал прародителям как потому, что они по славе и дару слова были выше всего, что на земле, так и потому, что им одним обещана была вечная жизнь, какую могло дать древо жизни. И таким образом, завидуя и тому, что было у Адама, и тому, что должен был он приобрести, враг устрояет козни свои, и в кратковременной брани отъемлет у них, чего не надлежало бы им утратить в продолжительной борьбе. Ибо если бы змий не вовлек их в преступление, то вкусили бы они плодов древа жизни, и древо познание добра и зла тогда не было бы уже им воспрещено; - от одного из сих древ приобрели бы они непогрешительное ведение, а от другого прияли бы вечную жизнь, и в человечестве стали бы богоподобными.

Прародители приобрели бы непогрешительное ведение и бессмертную жизнь еще во плоти; но змий тем, что обещал, лишил их того, что могли приобрести, уверил их, что приобретут сие преступлением заповеди, чтобы не приобрели того соблюдением заповеди. Обещав, что будут яко бози, лишил их сего, и чтобы обетованное древо жизни не просветило очей их, обещал, что отверзет очи их древо познания.

Если бы прародители захотели, и по преступлении заповеди покаялись, то, хотя не возвратили бы себе того, чем обладали до преступления заповеди, но, по крайней мере, избавились бы от проклятий, какие изречены земле и им. Конечно и Бог умедлил прийти к ним для того, чтобы они сознали взаимную вину, и когда придет к ним Милосердый Судия, стали умолять Его. Пришествие змия не было замедлено, чтобы красивый вид древа не увеличил соблазна; Судия же медлил прийти, чтобы дать возможность прародителям приуготовиться к молению. Но поспешность искусителя не помогла им, хотя поспешность сия могла служить к их пользе; не воспользовались они и медлительностью Судии, хотя медлительность сия имела ту же цель.

(8) И услышаста глас Господа Бога ходяща в раи по полудни: и скрыстася от лица Господа Бога посреди древа райскаго. Не одним долготерпением, оказанным к прародителям, Бог хотел им пособить, но и гласом стоп Своих желал оказать им помощь; тихие стопы Его для того и издавали глас, чтобы приготовились они умолить Пославшего глас. Когда же ни медлительность Его, ни предшествующий Ему глас не произвели того, чтобы они пришли и предстали Ему с молчанием; тогда Бог к гласу стоп Своих присовокупил глас уст Своих, и сказал: (9) Адаме, где еси? Но Адам, вместо того, чтобы исповедать вину свою и умолять Милосердого, прежде нежели произнесет Он на него определение суда, говорит: (10) глас Твой слышах в раи, и убояхся; ибо увидел яко наг есмь, и скрыхся. Глас стоп, предшествовавший Богу и возвещавший осуждение Адамово, изображал тот глас Иоаннов, который должен предшествовать Сыну Божию, Ему же лопата в руце Его: и отребит гумно Свое, плевы сожжет огнем, пшеницу же очистит, чтобы положить в житницу Свою (Мф.3:12).

Глас Твой слышах, и убояхся. Когда же слышал ты глас Его, как услышал теперь? Ибо вот, когда создал Он тебя, ввел в рай, навел на тебя сон, взял ребро твое, создал и привел к тебе жену, не слышал ты гласа Его. Если же слышать глас Его для тебя есть нечто совершенно новое; то уразумей, хотя теперь, что глас Божественных стоп был для того, чтобы уста твои принесли моление. Скажи же Богу, пока не вопросил тебя, о приходе змия, о преступлении твоем и Евином; исповедь уст твоих, может быть, очистит вас от греха, какой соделали руки ваши, сорвавшие плод. Но прародители не исповедали того, что сами сделали, сказали же Всеведущему, что в них происходило.

Адаме, где еси? Стал ли ты Богом, как обещал тебе змий, или подпал под власть смерти, как угрожал тебе Я, если вкусишь плодов дерева? Рассуди, Адам: если бы вместо пришедшего к тебе змия, этой самой презренной твари, пришел к тебе Ангел, или другое высшее существо, то справедливо ли было бы тебе презреть заповедь Того, Кто даровал тебе все, и внять обещанию того, кто дотоле не оказал тебе никакого добра? справедливо ли было бы почитать тебе недобрым Того, Кто создал тебя из ничего, и сделал тебя вторым богом над вселенною, почесть же добрым того, кто на словах только обещал тебе доброе? Если бы в явлении силы пришло к тебе какое высшее существо и предложило свои обещания; то и тогда не надлежало бы тебе поступать так, а тем паче не надлежало, когда пришел к тебе змий, не явив ни знамений, ни чудес. Но ты, по одному сказанному им пустому слову, солгал Богу своему, и поверил лжецу, почел лживым Того, Кто даровал тебе все блага и соделал тебя владыкою над всем, признал же верным лжеца, который поступил с тобой злокозненно, чтобы лишить тебя всей власти.