Если положим, что с сотворением вод сотворены вместе и моря, и покрыты были водами, и что воды морей были горьки; то и тогда должны сказать, что воды над морями не были горьки. Ибо моря были и покрывались водами во время потопа, однако же не могли сообщить горечи своей сладким водам потопа, которые были над морями. А если бы моря могли сделать потопные воды горькими, то как сохранились бы в них маслины и все другие земные произрастения? Или как стали бы пить их во время потопа Ной и бывшие с ним? Ною повелено было внести в ковчег пищу для себя и для всех бывших с ним, потому что негде было доставать пищи; воды же не повелено было внести, потому что бывшие в ковчеге могли пить воду, которая отвсюду окружала ковчег. Таким образом, как были не солоны потопные воды, хотя покрывали собою моря, так не были горьки воды, собранные в третий день, хотя и были бы горьки воды бывших под ними морей.

Но поелику собрание вод произошло не прежде сказанного Богом (9): да соберется вода, и да явится суша; то конечно не было и морей, прежде нежели Бог (10) собрания вод нарече моря. Поэтому, моря вместе с тем, как получили имя и заняли вместилище свое, изменились и получили соленость, которой не имели до занятия ими своего вместилища. Да и самое вместилище морей сделалось углубленным в то именно время, когда сказано: да соберется вода в собрание едино, то есть или дно морей стало ниже прочей земли, и вместе с водами, бывшими над ним, приняло в себя воды, бывшие над всею землею, или воды поглотили друг друга, чтобы достало для них места, или дно моря расселось, и произошло великое углубление, так что воды в мгновение ока устремились по склону дна. Хотя воды собрались во едино по Божию повелению; однако же и при самом сотворении земли отверста была им дверь, чтобы могли они собраться в одно вместилище.

Как при собрании вод первых и вторых не было такого заключенного места, из которого бы не могли они выходить; так в последствии исходят они разными потоками и источниками, и собираются в моря свои теми стезями и путями, какие проложены ими с первого дня.

И горние воды, во второй день отделенные от прочих вод простертою между ними твердью, были также сладки, как воды дольние; они не таковы, как воды, осолившиеся в морях в третий день, но таковы же, как и отделенные от них во второй день. Они не солоны, потому что не подвержены гниению. Они не на земле, от чего бы могли загнивать; там воздух не служит к тому, чтобы порождали и производили они пресмыкающихся. Для вод сих ненужно, чтобы впадали в них реки; они не могут иссякнуть, потому что нет там солнца, которое зноем своим иссушало бы их; они пребывают там росою благословений, и блюдутся для излияния гнева.

Невозможно предполагать также, чтобы воды над твердью были в движении, ибо приведенное в порядок не кружится без порядка, и что есть, то не приводится в движение тем, чего нет. Что сотворено в чем-либо другом, то при самом сотворении получает для себя все, и движение, и восхождение, и нисхождение в том, в чем сотворено. А горние воды не окружены ничем; потому не могут они течь вниз или кружиться; ибо нет для них того, в чем бы они текли вниз, или кружились.

Так, по свидетельству Писания, небо, земля, огонь, воздух и воды сотворены из ничего, свет же сотворенный в первый день, и все прочее, что сотворено после него, сотворено уже из того, что было прежде. Ибо, когда Моисей говорит о сотворенном из ничего, употребляет слово: сотвори; сотвори Бог небо и землю. И хотя не написано об огне, водах и воздухе, что они сотворены, однако же не сказано также, что они произведены из того, что было прежде. А потому и они из ничего, как небо и земля из ничего. Когда же Бог начинает творить из того, что было уже, тогда Писание употребляет подобное сему выражение: рече Бог, да будет свет и все прочее. Если же сказано: (21) сотвори Бог киты великия, то прежде сего говорится следующее: (20) да изведут воды гады душ живых. Посему, только поименованные выше пять родов тварей сотворены из ничего, все же прочее сотворено из того уже, что сотворено из ничего.

И огонь сотворен в первый день, хотя о сотворении его не написано, потому что он заключен в ином. Как существующий не сам по себе и не для себя, он сотворен вместе с тем, в чем заключен. Как существующий не для себя, не мог он быть прежде того, что составляет конечную причину его бытия. Огонь находится в земле; о сем свидетельствует самая природа; но что огонь сотворен вместе с землею, сего Писание не объявляет, говорит же просто: в начале сотвори Бог небо и землю. Посему, хотя теперь огонь будет не в земле, но в водах, ветре и облаках, однако же земле и водам во всякое время повелено порождать его из недр своих.

И тьма не есть что-либо вечное, она даже не тварь; потому что тьма, как показывает Писание, есть тень. Она не прежде неба и не после облаков сотворена, но вместе с облаками, и ими порождена. Бытие ее зависит от иного, потому что нет у нее собственной сущности; и когда перестает быть то, от чего она зависит, тогда вместе с сим, и подобно сему, перестает быть и тьма. Но что прекращается вместе с другим, перестающим быть, то близко к несуществующему; потому что иное служит виною его бытия. Посему тьма, которая была при облаках и тверди, и которой не стало при первоначальном свете и при солнце, могла ли быть самостоятельною, когда одно своим распростертием породило ее, а другое явлением своим рассеяло ее? А если одно производит тьму и дает ей бытие, а другое обращает ее в ничто; то можно ли почитать ее вечною? Ибо вот облака и твердь, сотворенные вначале, породили тьму, а свет, сотворенный в первый день, рассеял ее. Бели же одна тварь произвела ее, а другая рассеяла, притом одна постоянно, вместе с собою и в тот же час, приводить ее в видимость, а другая обращает ее в ничто в то именно время, когда обращается она в ничто; то необходимо заключить, что одна дает начало ее бытию, а другая прекращает ее бытие. Посему, если твари дают тьме бытие и прекращают оное, то следует, что тьма есть произведение тварей (ибо она есть тень тверди), и что тьма перестает быть при другой твари (ибо исчезает при солнце). И сию-то тьму, которая совершенно порабощена тварям, некоторые учители почитают враждебною тварям, - ее, не имеющую собственной сущности, признают они вечною и самостоятельною!

Моисей, сказав о том, что сотворено в первый день, приступает к описанию творения в следующий день, и говорит: (6) и рече Бог: да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи (7) между водою, яже под твердию, и между водою, яже бе над твердию. Твердь, утвержденная между водами и водами, имела такое же протяжение, в каком воды распростерты были по земной поверхности. Поелику и над твердью воды, какие над землею, и под твердью земля, воды и огонь; то твердь заключена в этом, как младенец в матерних недрах.

Иные, полагая, что твердь в средине всего сотворенного, почитают ее недрами вселенной. Но если бы твердь сотворена была как средина вселенной; то свет, тьма и воздух, бывшие над твердью, когда созидаема была твердь, и остались бы над твердью. Если твердь сотворена ночью, то, вместе с оставшимися там водами, остались бы над твердью тьма и воздух. А если сотворена днем, то, вместе с водами, остались бы там свет и воздух. Если же там они остались; то те, которые здесь, суть уже другие. Посему, когда они сотворены? Но если не остались там; то каким образом природы, при творении тверди бывшие над твердью, переменили свое место и оказались под твердью?

Твердь сотворена в вечер второй ночи, как и небо сотворено в вечер первой ночи. Вместе с происхождением тверди исчезла сень облаков, которые, в продолжение ночи и дня, служили вместо тверди. Поелику твердь сотворена между светом и тьмою, то тьма заняла место над твердью, как скоро с удалением облаков удалена и тень облаков. Но и свет не остался там же; потому что исполнилась мера часов его, и погрузился он в воды, бывшие под твердью. Итак, вместе с твердью ничто не подвиглось вверх, потому что ничего не осталось над твердью: ей назначено разлучить воды от вод, а разлучить свет от тьмы не было назначено.

Итак, света не было в первую ночь мироздания, а во вторую и в третью ночь, как сказали мы, свет погружался в воды, бывшие под твердью, и из них произникал. В четвертую же ночь, когда собраны были воды в одно место, как говорят, приведен в устройство свет; и тогда из него и из огня произошли солнце, луна и звезды. И сим небесным светилам назначены свои места; луна поставлена на западе тверди, солнце на востоке, звезды в тот же час рассеяны и расположены по всей тверди.

О свете, бывшем в первый день, Бог сказал: яко добро; о тверди же, сотворенной во второй день, не сказал сего, потому что твердь была еще не вполне совершена, не получила полного устройства и украшения. Творец медлил изречь слово одобрения, пока не произошли светила, чтобы, когда твердь украсится солнцем, луною и звездами, и светила сии, воссияв на тверди, рассеют на ней глубокую тьму, тогда и о ней изречь то же, что изречено Им о других тварях, а именно, что они добры зело.

Сказав о тверди, произведенной во второй день, Моисей обращается к повествованию о собрании вод, также о злаках и о древах, какие произрастила земля в третий день, и говорит так: (9) и рече Бог: да соберется вода, яже под небесем, в собрание едино, и да явится суша. Сказанное: да соберется вода в собрание едино, дает разуметь, что земля поддерживала собою воды, а не под землею были бездны, держась ни на чем. Итак, в ту же ночь, как скоро изрек Бог, воды собрались воедино, и поверхность земли во мгновение ока осушилась.