Он ни за что не соглашается надеть в школу даже носки с маленькой фигуркой покемона — хотя носки-то уж учительница никак не станет разглядывать. А недавно случайно сунул в карман своего фанерного «Пикачу», и придя из школы, сказал:

«Какой ужас, я забыл вынуть «Пикачу» и принёс его в школу. Но к счастью, никто не заметил! Слава Богу!» Причём с такой интонацией ужаса в голосе...

Притом, заметьте — это не «отучение» ребёнка от покемонов. Дома он по-прежнему обожает все эти вещи. Он просто научился скрывать и лгать — в школе.

У других детей ситуация ещё серьёзнее.

К Кристику часто ходят школьные друзья. Недавно пришёл его приятель Маркус, они закрылись в детской и тихо сидели несколько часов. Мельком я увидела, что они играют на маленьком компьютере «Гэйм-бой».

— Откуда у вас гейм-бой? — спросила я сына, когда Маркус ушёл.

— Ой, мама, только не говори ничего родителям Маркуса! Он взял этот компьютер у своего друга и пришёл поиграть ко мне. Дома ему нельзя играть...

Заметьте, Маркусу 7 лет! Если в этом возрасте у него такие секреты от родителей, то, что будет в 13? В 17?

Постепенно я поняла, что в школе все дети, по крайней мере, мальчики, очень даже интересуются и компьютерами, и телевизором, и покемонами — но умело скрывают это от родителей и учителей.

Мой сын хоть дома может быть искренним, а у них и дома — сплошное супервоспитание.

Это всё хорошо, но ведь, дети просто учатся лгать, быть неискренними, притворяться, что их безумно интересуют антропософские сказки и совершенно не волнуют соблазны окружающего мира... Тогда как, на самом деле, всё обстоит совершенно иначе!

Воспитание в школе — очень авторитарное. Как я поняла, это принцип вальдорфской школы: учитель — высший авторитет. Причём, у нас учительница очень хорошая, все говорят, что нам повезло.

Вначале мне нравилась эта авторитарность и строгость. Потому что в обычных немецких школах — другая крайность, дети часто учителю садятся на шею. При таких условиях ничему не научишься. Но потом мне стало всё чаще казаться, что фрау Николай несколько перебарщивает.

К примеру, мой сын не мог закрыть футляр для флейты. Она выставила его из класса и велела не возвращаться, пока он сам не закроет футляр. В классе постоянно призывала высмеивать моего сына за то, что у него что-то не получается.

К счастью, мой Кристик обладает большим запасом добродушия, его мало волнуют насмешки, да и дети его любят и не относятся к нему зло.

Если бы он умел обижаться, как нормальные дети, не знаю, во что бы это вылилось... Думаю, нормального ребёнка (какой была я, к примеру) таким обращением можно просто сломать.

Как проходят уроки в вальдорфской школе? С утра всегда — «основное занятие» — это и чтение, и письмо, и рисование, и лепка, и математика. Два часа. Потом — «предметы» (языки, музыка, эуритмия, труд...) Я была несколько раз на «основном занятии».

Первый раз мне даже понравилось (я тогда была очень положительно настроена в отношении этой школы). На уроке невозможно отвлечься ни на секунду.

«Основное занятие» начинается с зажигания свечки и изречения Рудольфа Штайнера. И потом — всё по минутам: сели, достали тетради, переписываем букву «А», пять минут, тетради убрали, достали листы и краски, рисуем. Пять минут. Встали, зарядка, скандирование вслух цифр от одного до десяти.

Сели, достали воск, пять минут лепим. Встали, пошли по классу цепочкой, скандируем стихотворение хором. Сели, поём песню. Команда: «Питьевая пауза» — все достали одинаковые бутылочки, отвинтили крышечки, попили сок или чай, завинтили крышечки, убрали бутылочки.

В десять часов команда: «Пауза на завтрак!» — все постелили салфеточки, достали завтрак, общая молитва «Матери-Земле», поели.