Вначале всё это смотрится даже мило. Правда, такое ощущение, что дети работают, как заведённые. Но, по сравнению с нашими школами, где пол-урока можно было бездельничать... может, это и лучше. Однако, у детей растёт нервное напряжение.

К весне у Кристиана начал болеть живот. С утра, без связи с едой. Причём, он не симулировал — если оставался дома, то действительно лежал в постели, не пытался встать и начать прыгать.

Если я его всё же отправляла в школу, учительница посылала его назад. Врач полностью его обследовал, УЗИ, все анализы — ничего нет.

«Это нервное напряжение», — объяснил он. И учительница тоже подтвердила: «Да. В нашей школе такое часто бывает. Дети перенапрягаются».

К концу первого класса, видя, что попытки вовлечения нас в антропософскую атмосферу не удаются, учительница перешла к более решительным действиям. Она провела с нами беседу следующего содержания.

Ваш сын — больной ребёнок, который никогда не станет нормальным. Он никогда не сможет учиться в нормальной школе. Это большое счастье, что вы попали в нашу школу.

Эта Германия, этот ужасный сумасшедший окружающий мир — о, я понимаю, что для вас он тоже чужой (как для эмигрантов)... наша школа — это оазис в современном безумном мире. Если вы хотите добра своему ребёнку, вы должны выполнять все наши указания.

К сожалению, ваш сын работает только в школе, а дома он расслабляется. Он ни минуты не должен быть предоставлен самому себе. Не позволяйте ему играть, во что он хочет, тем более — в одиночестве! Вы должны всё время его занимать чем-то полезным, чтобы у него не было ни одной свободной минуты...

— Но ведь, у него и так живот болит от напряжения! — попыталась я возразить. Тщетно! Учительница проигнорировала мой вопрос.

— Он должен выполнять поручения по дому, выносить мусор, убирать, мыть, готовить. Давайте ему задания — нарисовать что-то, слепить, смастерить. До самого укладывания в постель вы должны с ним заниматься. Конечно, это трудно! — вздохнула учительница, — Редкие родители на такое способны. Сейчас, в современном мире не модно заниматься детьми. Жить ради детей...

Когда мы вышли из школы, волосы у моего мужа стояли дыбом. Он впал в полное отчаяние. К счастью, я тогда уже рассталась с эзотерическими иллюзиями, и к словам учительницы отнеслась с прохладцей.

А было от чего впасть в отчаяние! Я пересказала только содержание речи, но не интонации, и не языковые нюансы (говорилось всё же, по-немецки). Но даже и по содержанию видно:

— «Наша замечательная школа» противопоставляется «этому безумному миру».

— Запугивание: ваш ребёнок больной и не способен учиться в нормальной школе (в тот момент, когда ребёнка уже очень трудно назвать больным, когда он именно уже стал нормальным по общему признанию).