Творения

Свойство мужества состоит не в том, чтобы побеждать и одолевать ближнего, — это есть дерзость, стоящая свыше мужества, — и не в том, чтобы, по страху искушений, уклоняться от деланий о Боге и добродетелей, — это, напротив, боязнь, находящаяся ниже его, — но в том, чтобы пребывать во всяком деле благом и побеждать страсти душевные и телесные, потому что несть наша брань к крови и плоти, то есть к людям, как в древности было с иудеями, когда побеждавший иноплеменников совершал дело Божие, но к началом, и ко властем (Еф. 6, 12), то есть к невидимым демонам. И побеждающий мысленно побеждает или бывает побеждаем страстями. Та война была прообразованием нашей брани. Две вышеупомянутые страсти, хотя и кажутся противными одна другой, но смущают нас по немощи (нашей); и дерзость влечет кверху и устрашает, поражая изумлением, как бессильный медведь, а боязнь убегает, как прогоняемый пес, ибо никто из имеющих в себе одну из этих двух страстей не уповает на Господа, потому и не может устоять на брани, хотя бы был смелым, хотя бы боялся; праведник же яко лев уповает (Притч. 28, 1) на Христа Иисуса, Господа нашего, Которому слава и держава вовеки. Аминь.

Слово 20 [212]. О правде

Бога прославляют и ради Его праведности, говорит Великий Дионисий. И поистине так. Ибо при отсутствии правды все неправедно и без нее не может устоять. Она называется рассуждением и во всяком начинании назначает должное, чтобы не было в чем-либо недостатка, по оскудению, и преувеличения, по излишеству. Ибо хотя (эти вещи) и кажутся противоположными одна другой, потому что одна стоит выше, а другая ниже правды, но обе отчасти склоняются к несправедливости. Как и линия, если имеет выпуклость или вогнутость, уклоняется от прямого направления, и весы также на какую сторону наклонятся, та и превышает другую. Тот же, кто может сохранять праведность, не падает вниз чрез неразумие, невоздержность, боязнь и излишество и не ползает на чреве, как змий, ядя землю и служа постыдным страстям, но и не возносится вверх преувеличением, дерзостию, окаменением и недостаточностию, мудрствуя чрезмерно и поступая лукаво, превыше своего достоинства, но мудрствует с целомудрием (Ср.: Рим. 12, 3) и терпит со смирением, зная, что он по благодати получил то, что имеет, по слову апостола, и не отрицает сего. Ибо несправедливо поступает в отношении себя и ближнего, наиболее же Бога, если приписывает себе благие дела. Но если думает, что имеет от себя что-либо благое, то еже мнит имети, возмется от него, как говорит Господь (Лк. 8, 18). Ему слава и держава вовеки. Аминь.

Слово 21 [213]. О совершенном мире помыслов

Господь, сказав апостолам: Мир Мой даю вам, — присовокупил: — Не якоже мир дает (Ин. 14, 27), то есть не просто, как люди, живущие в той стране, когда приветствуют друг друга, говорят: мир вам. Как и соманитянка сказала: мир тебе, также и Елисей к Гиезию: и речеши мир ти, то есть ей самой, мир ли мужу твоему? мир ли отрочищу? (Ср.: 4 Цар. 4, 23, 26), но мир, превосходящий всякий ум, который Бог дает любящим Его от всей души, ради бывших прежде того браней и бедствий. Посему Господь опять сказал: Во Мне мир имате, — и присовокупил: — В мире скорбни будете, но дерзайте, яко Аз победих мир (Ин. 16, 33); то есть если бы человек терпел многие скорби и переносил многие бедствия от демонов и от людей, но, имея мир Господень, он все их считает за ничто. И еще сказал Господь: Мир имейте в себе (Ср.: Мк. 9, 50). Все это предсказал Он апостолам, потому что они должны были идти на брани и терпеть скорби ради Его. В общем же смысле — на каждого из нас, верующих, нападают страсти и соблазняют его; если же он имеет мир с Богом и с ближними, то все побеждает.

Это есть мир, которого Иоанн Богослов повелевает не любить (См.: 1 Ин. 2, 15), — не создания, но мирские похоти. Душа имеет мир с Богом, когда имеет мир в себе самой и бывает вся такою, как угодно Богу, а таковою бывает она, когда имеет мир со всеми людьми, хотя бы и тяжкое переносила от них; но, по незлобию, вовсе не смущается, а все терпит, всем желает добра, всех любит ради Бога и ради естества. О неверных, как погибающих, плачет, как делал Господь и апостолы, о верных же молится и соболезнует им (См.: Лк. 23, 34; Деян. 7, 60), и так получает мир помыслов и мысленно пребывает при Боге ведением и чистою молитвою. Ему слава во веки веков. Аминь.

Слово 22 [214]. О духовной радости

Радуйтеся о Господе, — говорит апостол (Флп. 3, 1); и хорошо сказал он: о Господе, ибо если не о Господе будет радость, то не только не радуется человек, но и (никогда) не будет иметь радости. Ибо Иов, рассматривая жизнь человека, нашел, что она полна всякой скорби (См.: Иов. 14, 1); также Великий Василий и Григорий Нисский говорят, что птицам и другим животным, по нечувственности их (свойственно) радоваться, а разумному человеку — нет свободы от плача; потому говорит, что мы не удостоились даже познать и те блага, от которых мы отпали. И самая природа учит нас более плакать, ибо жизнь эта многоболезненна и многотрудна и, как изгнание, полна грехов. Но если кто постоянно помнит Бога, тот веселится, по слову Псалмопевца: помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76, 4). Ум, увеселяемый памятию о Боге, забывает скорби мира, и от этого памятования уповает на Бога и бывает беспопечителен. Беспопечительность доставляет радость и располагает к благодарению; а чрез благодарение, соединенное с благоразумием, возрастают дары и дарования. По мере того, как умножаются благодеяния, возрастают благодарение и чистая молитва со слезами радости, и вскоре человек избавляется от слез печали и страстных; выходит из (под власти) страстей и так приходит в духовную радость, от всякого случая. Чрез приятное смиряется и благодарит, а чрез искушения укрепляется в нем надежда на будущее; и о том и о другом радуется, и любит Бога и всех естественно, как благодетелей, и не встречает во всем творении чего-либо, могущего повредить ему. Но просвещаемый ведением Бога радуется о Господе о всех творениях, удивляясь Его промышлению о Своих созданиях. Ибо достигший духовного ведения удивляется не тому только, что явно (всем) и достойно похвалы, но и неявному для неопытных принужден бывает изумляться, по силе чувства. И не дню только удивляется, ради света, но и ночи, ибо ночь всем полезна. Проводящим деятельную жизнь ночь доставляет безмолвие и свободу; плачущих она ведет к памятованию о смерти и аде, а проходящих нравственное делание располагает к совершеннейшему поучению, рассматриванию добрых дел и устройству (своего) нрава, как говорит Псалмопевец: яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (Пс. 4, 5), то есть в безмолвии ночи умилитеся, вспоминая преткновения, бывшие в смущении дня и учаще… себе в пениях и песнех духовных (Ср.: Кол. 3, 16), то есть обучайте себя пребывать в молитвах и псалмопениях, чрез размышление и внимание при чтении. Ибо так совершается нравственное делание: (подвизающийся) размышляет о том, что сделано им в течение дня, чтобы, при безмолвии ночи, мог он прийти в чувство и плакать о том, в чем согрешил. И когда благодать приведет его в преуспеяние, и он найдет поистине, а не мечтательно, что-либо из нравственного, относительно души или тела, совершающегося делами или словами, по заповеди Христовой, тогда благодарит со страхом и смирением и подвизается в молитве и многих слезах пред Богом, чтобы сохранить тот добрый нрав [215], обучая себя помнить о нем, чтобы снова не потерять его забвением. Потому что добрый нрав образуется в нас многим временем и трудом, и то, что приобретено многим трудом и временем, можно потерять в одну минуту. Это (сказано) касательно проходящих деятельную жизнь, для перешедших же к ведению ночь заключает в себе многие созерцания, как говорит Великий Василий, ибо она ежедневно напоминает создание мира и располагает к ведению. (Во время ночи) тьма покрывает все творение, как было некогда (прежде создания). Как небо было некогда одно, без звезд, подобно тому, как и теперь, когда их скрывают облака. И войдя в келлию, и видя только тьму, (подвижник) вспоминает тьму оную поверх бездны (См.: Быт. 1, 2); и снова, увидев внезапно чистое небо и став вне келлии, он приходит вдруг в изумление, созерцая горний мир [216], и восхваляет Бога, как сказано у Иова об ангелах, когда они увидели звезды (См.: Иов. 38, 7). Созерцает и землю невидимую и неустроенную, как некогда, и людей, погруженных в сон, как бы несуществующих, и бывает по чувству один, как некогда Адам, и разумно вместе с ангелами воспевает Творца и Создателя твари.

При случающихся ударах грома и молнии вспоминает он день суда; от голоса птиц как бы чувствует звук тогдашней трубы, и от восхода денницы и явления лучей размышляет о явлении Честного и Животворящего Креста; чрез возбуждение от сна людей познает воскресение и от явления солнца — пришествие Господне. И как некоторые встречают (солнце) песнопением, подобно святым, которые тогда будут восхищены на облаках, а некоторые спят в нерадении, как имеющие быть осужденными тогда. И иные в славословии, ведении и молитве и прочих добродетелях проводят весь день, веселясь, и пребывают в свете ведения, как тогда — праведные; некоторые же пребывают в страстях и неразумии, как тогда — грешники. И просто сказать: имеющий ведение во всякой вещи находит содействие к спасению души и прославлению Бога, для чего и создано все от Бога разумов и Господа, как говорит мать пророка Самуила, потому да не хвалится премудрый премудростию своею и прочее, но о сем да хвалится хваляйся, еже разумети и знати Господа (См.: 1 Цар. 2, 3, 10), то есть тем, чтобы познавать, во многом разуме, Господа из творений Его, и подражать Ему, по силе, хранением Божественных заповедей Его, чрез которые познает Его, и, подобно Ему, возможет творить суд и правду посреде земли, ибо она говорила это, пророчествуя о распятии и воскресении Господнем. И да сострадает Ему (таковой) приобретением добродетелей, и прославится с Ним бесстрастием и ведением, и хваление будет иметь в себе, что он сподобился быть рабом такого Владыки и подражателем смирения Его, будучи недостоин; и тогда похвала будет от Господа, по слову апостола (См.: Рим. 2, 29; 1 Кор. 4, 5). Когда это «тогда»? Когда речет сущим одесную: приидите благословеннии, наследуйте Царство (Ср.: Мф. 25, 34), которого да сподобимся все мы Его благодатию и человеколюбием. Ему слава и держава вовеки. Аминь.

Слово 23 [217]. О Божественных Писаниях, что в них нет разногласия

Пойте разумно, — говорит пророк (Пс. 46, 8), и: Испытайте Писания, — говорит Господь (Ин. 5, 39). Кто слушается этого, тот просвещается, а кто ослушивается, тот помрачается. Ибо если кто невнимателен к тому, что он произносит, — не столько получает он плода от Божественных Писаний, хотя, может быть, и часто поет и читает. Упразднитеся, сказано, и разумейте (Пс. 45, 11), ибо упразднение собирает ум, и если кто-либо захочет быть несколько внимательным, то познает от части, по слову апостола (1 Кор. 13, 12), и особенно тот, кто имеет от части нравственное делание, ибо оно дает уму большую опытность от борьбы со страстьми. Однако не настолько познает он, сколько таинств заключает в себе каждое изречение Писания, но насколько чистота ума его может принять от благодати. Это ясно из того, что мы часто познаем ведением какое-либо изречение Писания и достигаем одно или два из намерений, с которыми написано было это изречение, а чрез несколько времени, когда ум, может быть, делается более чистым, он сподобляется иного разумения, высшего, нежели то, первое. Так что от недоумения и удивления благодати Божией и неизреченной Его премудрости (ум) приходит в страх и трепет пред Богом разумов, как сказала пророчица Анна, что Бог разумов Господь (1 Цар. 2, 3). Не о том говорю, когда кто-либо услышит — чрез какое-либо Писание или человека, — это не есть чистота ума или откровение, — но если бы познал кто-либо и не верил себе, пока не найдет, что Божественное Писание или кто-либо из святых подтверждает то ведение, которое он получил самодвижно об изречении Писания или чувственном, или мысленном деле. И если, может быть, вместо одного намерения он встретил бы многие или услышал бы о них из Божественного Писания или от святых отцов, то пусть не не верит этому и не считает этого за разногласие. Ибо случается, что вещь бывает одна, а цели ее многие. Так об одеждах, если бы кто-либо сказал, что они греют, другой, что украшают, и третий, что покрывают, — все трое говорят истину, что одежда нужна для теплоты, покрова и украшения, и эти трое постигли Божественные намерения касательно одежды и имеют свидетелем Божественное Писание и природу вещей. Если же кто-либо, будучи тать и разбойник, относительно разумений [218], сказал бы, что одежда нужна для грабежа и воровства, тот всячески лжет. Ибо ни Писание, ни природа вещей не подтверждают, чтобы одежда была для этого, поелику и законы за такие дела казнят. Так же бывает и при всякой вещи, чувственной или мысленной, или слове Божественного Писания. Ибо и святые познают не всякое намерение Божие относительно каждой вещи или написанного слова; но и не все вдруг пишут, что они познали [219]. Частию потому, что Бог непостижим и премудрость Его не имеет предела [220