Думается, что просто озверевшие люди, для которых любая жизнь (как чужая, так и своя собственная) давно потеряла всякую ценность. Именно это обстоятельство делает преступление особенно страшным. Тем более, что от убийцы, у которого нет мотивов, не может быть застрахован никто. Он может убить любого.

Как известно, пират, у которого Александр Македонский спросил о том, на основании какого закона он наводит страх на мирных людей, ответил царю, что они оба руководствуются одним и тем же законом. Только одного называют пиратом, ибо он делает это при помощи одного маленького корабля, а другого царем, потому что он использует в тех же целях огромную армию

В течение двух лет шла война. Разрушались дома мирных жителей. Во множестве погибали старики, женщины, дети. Все это мы видели — кто по телевидению, а кто собственными глазами. Наверное, в Чечне уже нет ни одной семьи, куда бы за эти годы не пришла смерть. Горе царит здесь повсюду, но только одних оно делает почти святыми, а других зверями. Одни от него не перестают плакать, другие — переполняются злобой. Одних горе заставило бросить благополучную жизнь и свою родную Норвегию и уехать на Кавказ, а других — ворваться ночью в госпиталь и убить шестерых медиков. Почему? В чем тут дело? Кто виноват?

Увы! Наше государство в течение семидесяти с лишним лет безнаказанно убивало людей тысячами и миллионами. В результате беспредел со стороны государства стал восприниматься нами как нечто естественное. Затем людям дали что‑то вроде свободы. И тут обнаружилось самое страшное. Оказалось, что мы считаем, будто в насильственном лишении жизни нет ничего ужасного. Совет Европы поставил Россию перед необходимостью отменить смертную казнь, и тут же ученые, политологи и правоведы самой разной политической ориентации стали доказывать, что в условиях сегодняшней России это преждевременно."Пора и поумнеть, и поучиться! И не только в гарвардах, но и на собственном опыте, — издевательски пишет"Независимая газета"от 21 декабря с. г., — но нет, либералы ратуют за отмену смертной казни". Имеется в виду, конечно, С. А. Ковалев и немногие, на сегодняшний день, его сторонники. А в это время, пока мы доказываем, что смертная казнь сегодня необходима для России, люди на ее необъятных просторах сами выносят и приводят в исполнение смертные приговоры, считая, что им тоже можно убивать, если это позволено государству.

Вообще человеку свойственно, казалось бы, не столько подчиняться общеобязательным законам государства, в котором он живет и был воспитан, сколько ориентироваться в своем поведении на царящий в этом государстве дух. В государстве, где культивируются силовые методы, человек, если только он не живет согласно собственным своим принципам, которые ему по какой‑то причине бесконечно дороги, непременно становится жестоким. Поэтому жестокость в быту, в отношениях друг с другом, в семье и т. д. типична для любого тоталитарного и посттоталитарного общества.

Озверевшие убийцы в Новых Агатах — это, без сомнения, люди, у которых за последние два года было убито немало родных."Если у меня убили дочь, жену или сестру, то почему я не могу убить кого‑то сам", — так или примерно так думают убийцы, если они не разучились думать. А боюсь, что уже разучились. Боюсь, что ими руководил уже не разум, а какой‑то импульс. Желание мстить — все равно кому. Теракт совершается с той целью, чтобы кого‑то напугать. Здесь эта цель отсутствует. Это убийство было совершенно не ради какой‑то цели, а без цели. Это не теракт, а что‑то во много раз более страшное.

Геннадий Селезнев утверждает, что теракты в Чечне не прекратятся, пока боевики не будут разоружены. Но разоружить их до конца в условиях Кавказа невозможно. Даже ценою большой крови. Это показали два минувших года, в течение которых российская армия занималась именно этим, — но ничего не вышло. Конечно, войну можно возобновить, но победителя в ней не будет, будут только гробы, тысячи гробов… Думается мне, что после таких войн, как афганская и чеченская, ничего другого, кроме того равнодушия, с которым люди сегодня убивают друг друга, ожидать нельзя. Люди слишком много видели за 20–30, не более, лет жизни, как убивают, и сами там убивали. Привыкли к крови. Вот и все.

И тем не менее ситуацию эту изменить необходимо и как можно скорее. Пока мы не скажем на всю страну, что любое убийство в любой форме (в том числе по приговору суда и на войне!) абсолютно недопустимо, чудовищно и аморально, положение к лучшему не изменится. Ни в России, ни в Чечне.

Мы (политики, бизнесмены, писатели, артисты, философы, священнослужители и т. д.), мы все должны сделать первый шаг и сказать, что убивать, действительно, нельзя, никого и никому, что убийство — это даже не преступление, а просто ужас. Должны сказать, что киллер никогда не будет спать спокойно, что он обрекает своих детей на жизнь в душной и зловонной атмосфере, в условиях смога, который давит не только на убийцу, но на всех и каждого.

Если мы не осудим убийство во всех его формах, то все задохнемся и все перестанем быть людьми. Заповедь"не убий"касается не только тех, кто убивает медиков из Красного Креста и прохожих на темной улице, а также банкиров в мерседесах. Она касается и государства в целом — войн и смертной казни. Если мы не поймем этого сегодня, то всем нам грозит страшная беда и страшная опасность.

О человеческом достоинстве

В нашей природе изначально заложен страх. Но одни природные особенности надо развивать, а другие – перерастать. Однако мы боимся на каждом шагу и всего: выборов, дефолтов, повышения тарифов, маршей националистов, террористов… Человек, все время боящийся, теряет не только свое достоинство – он в конце концов оказывается смешным. Мы – почти точная копия древних греков. Занятно, что, побывав в Греции, я увидел, что они, во многом на нас похожие (это ведь православная страна и тоже не слишком богатая), ведут себя очень естественно. Их поведение не означает, что они верят, будто беда обойдет их стороной – нет, беда, как дождь, не выбирает, на чьи головы пасть. Задача не в том, чтобы пробежать между каплями, а в том, чтобы достойно пережить бедствия. Опыт истории показывает: при всех кризисах выживают лишь те, кто не испугался. Не самые сильные физически, не те, кто запас больше крупы или соли впрок, а те, кто не сдались.