И тем не менее ситуацию эту изменить необходимо и как можно скорее. Пока мы не скажем на всю страну, что любое убийство в любой форме (в том числе по приговору суда и на войне!) абсолютно недопустимо, чудовищно и аморально, положение к лучшему не изменится. Ни в России, ни в Чечне.

Мы (политики, бизнесмены, писатели, артисты, философы, священнослужители и т. д.), мы все должны сделать первый шаг и сказать, что убивать, действительно, нельзя, никого и никому, что убийство — это даже не преступление, а просто ужас. Должны сказать, что киллер никогда не будет спать спокойно, что он обрекает своих детей на жизнь в душной и зловонной атмосфере, в условиях смога, который давит не только на убийцу, но на всех и каждого.

Если мы не осудим убийство во всех его формах, то все задохнемся и все перестанем быть людьми. Заповедь"не убий"касается не только тех, кто убивает медиков из Красного Креста и прохожих на темной улице, а также банкиров в мерседесах. Она касается и государства в целом — войн и смертной казни. Если мы не поймем этого сегодня, то всем нам грозит страшная беда и страшная опасность.

О человеческом достоинстве

В нашей природе изначально заложен страх. Но одни природные особенности надо развивать, а другие – перерастать. Однако мы боимся на каждом шагу и всего: выборов, дефолтов, повышения тарифов, маршей националистов, террористов… Человек, все время боящийся, теряет не только свое достоинство – он в конце концов оказывается смешным. Мы – почти точная копия древних греков. Занятно, что, побывав в Греции, я увидел, что они, во многом на нас похожие (это ведь православная страна и тоже не слишком богатая), ведут себя очень естественно. Их поведение не означает, что они верят, будто беда обойдет их стороной – нет, беда, как дождь, не выбирает, на чьи головы пасть. Задача не в том, чтобы пробежать между каплями, а в том, чтобы достойно пережить бедствия. Опыт истории показывает: при всех кризисах выживают лишь те, кто не испугался. Не самые сильные физически, не те, кто запас больше крупы или соли впрок, а те, кто не сдались.

И все‑таки бесстрашные в России есть: это подростки и дети. Они всех наших страхов не замечают или взирают на них с какой‑то беззлобной иронией. Вот что в меня вселяет надежду. Эти люди – сознательно их называю не детьми, а людьми – не испытывали в своей жизни того пресса, который ощутили на себе мы. И если мы действительно живем ради детей, надо постараться не быть в их глазах жалкими. Пройдет несколько лет, и они, а не мы, будут свободно избирать президента и парламент. Без оглядки на век, прожитый нами в состоянии перманентной паники. И тогда, наконец, я верю, Россия станет совершенно другой.

Новые Известия 25 июня 2007 г.

О помощи больным

Думаю, многих поражало при чтении Евангелия, сколько там инвалидов. Мы знаем, что их и в нашем обществе много, но мы их замечаем редко. Почему так, что за оптический эффект? Да потому что мы не видим главного в жизни. Чего хотел от инвалидов Христос? Он хотел каждого страдающего исцелить. В Евангелии ни разу не сказано «выздоравливает». «Исцеляется» – от слова «целый», то есть человеку возвращается целостность, уходит страшная разбитость на фрагменты.

Мы устраиваем Олимпийские игры инвалидов, строим для них санатории, хлопочем о повышении пенсий. Мы ко всему этому относимся как к свидетельству нашей цивилизованности. Но как это страшно – когда хромые общаются лишь с хромыми, а глухонемые – с глухонемыми. Меня смущает идея санатория для парализованных или «Общества слепых».