[38]

раздоре и рабстве  — результате отпадения от мирового центра, от Смысла. Утверждение и освящение «плоти» связано с идеей богочеловечества, обоженного тела человечества, и с идеей смысла всемирной истории 23.

Сам Христос не был аскетом. В жизни Его нет ни одной черты мрачного самоистязания. «Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» [30]. Христос посещал пиры, пил вино, общался с грешниками и говорил фарисеям: «Мытари и блудницы вперед вас идут в царствие Божие» [31]. Христос учил условной бедности во имя безусловного богатства полевых лилий. Христос благословил роскошь религиозной жизни, когда грешница обливала ноги Его драгоценным муром и отирала их волосами своими. Эту расточительность Христос поставил выше помощи нищим. Но, по глубочайшим причинам, скрытым в мистической"диалектике всемирной истории, в христианскую эпоху не открылась еще человечеству полнота религиозной истины и не воплотилась в ходе истории. Христианство получило отрицательно–односторонний характер антитезиса язычеству и отвернулось от первозданной мировой стихии. Должны были пройти века сознательного умирания, подражания Голгофе, Исаак Сирианин и христианские подвижники должны были совершить свой мистический подвиг отречения, чтобы человечество возродилось к новой жизни, чтобы пошло оно по пути воскресения. Средневековое религиозное сознание не в силах было соединить и примирить идеал аскетического монашества с идеалом рыцарства, утверждавшего личность, личную честь и воинственный поход в мир против зла. Религиозный идеал остался двойственным. Если эпоха Возрождения была возвратом к правде язычества, возвратом к жизни земной, то наша эпоха есть начало возрождения религиозного смысла жизни, соединения правды язычества с правдой христианства, начало новой эры, связанной с диалектическим переворотом в мистической основе мира.

Морально–аскетическое воздержание и отрицание

23 Постановка религиозной проблемы «плоти» составляет главную заслугу Д. С. Мережковского.

[39]

само по себе не есть еще религиозная жизнь, так как эта жизнь всегда уже благодатна, всегда есть положительное и радостное общение с Богом 24. В основе религиозной жизни лежит подвиг не отрицательный (моральная жертва, истязание себя страданиями), а положительный, творчество светлых образов, освобождение от ограниченности и рабства здешнего мира, обожение человеческого в Боге. Религия есть исход из трагедии и муки непримиримых противоположностей, начало соединения земли и неба, плоти и духа, человечества и Божества, личности и универсума. Не в аскетическом воздержании и гедонистическом удовлетворении дело, а в том, чтобы бытьличностью, утверждать свое мистическое я в божественном Космосе. Новая мистика, к которой приходят «декаденты», отражающие на себе кризис современной души, приоткрывает положительный опыт общения с иными мирами, опыт мистической чувствительности, и ее заслуги в критике старого, для нас слишком малого религиозного сознания, отвлеченного аскетизма и отвлеченного морализма,  — несомненны. Мы отвергаем не мистическую религиозность. Не религия должна быть моралистична, а мораль  — религиозна и мистична. Но чтобы совершился религиозный исход из современного кризиса, рискующего превратиться в перманентную трагедию, необходимо преодолеть мистику, возлюбившую слепоту, нужно отвергнуть притязания мистики адогматической.

IV

Современная душа вновь обращается к своей мистической стихии, и там совершается глубокий кризис. На почве этого кризиса вырастают цветы «декадентства» в очень разнообразных формах: новейшего демонизма, иррационализма и анархизма на мистической подкладке и т. п. Явления эти легко превращаются в поверхностную моду и шарлатанство, но корни их заложены глубоко. Тут сказалась неутоленная рационализмом жажда, не-

24 Если понимать аскетизм буквально, как упражнение, то он, конечно, необходим в религиозной жизни, но я все время вкладываю в это слово более глубокий метафизический смысл, связанный с Дуализмом духа и плоти.

[40]