[39]

само по себе не есть еще религиозная жизнь, так как эта жизнь всегда уже благодатна, всегда есть положительное и радостное общение с Богом 24. В основе религиозной жизни лежит подвиг не отрицательный (моральная жертва, истязание себя страданиями), а положительный, творчество светлых образов, освобождение от ограниченности и рабства здешнего мира, обожение человеческого в Боге. Религия есть исход из трагедии и муки непримиримых противоположностей, начало соединения земли и неба, плоти и духа, человечества и Божества, личности и универсума. Не в аскетическом воздержании и гедонистическом удовлетворении дело, а в том, чтобы бытьличностью, утверждать свое мистическое я в божественном Космосе. Новая мистика, к которой приходят «декаденты», отражающие на себе кризис современной души, приоткрывает положительный опыт общения с иными мирами, опыт мистической чувствительности, и ее заслуги в критике старого, для нас слишком малого религиозного сознания, отвлеченного аскетизма и отвлеченного морализма,  — несомненны. Мы отвергаем не мистическую религиозность. Не религия должна быть моралистична, а мораль  — религиозна и мистична. Но чтобы совершился религиозный исход из современного кризиса, рискующего превратиться в перманентную трагедию, необходимо преодолеть мистику, возлюбившую слепоту, нужно отвергнуть притязания мистики адогматической.

IV

Современная душа вновь обращается к своей мистической стихии, и там совершается глубокий кризис. На почве этого кризиса вырастают цветы «декадентства» в очень разнообразных формах: новейшего демонизма, иррационализма и анархизма на мистической подкладке и т. п. Явления эти легко превращаются в поверхностную моду и шарлатанство, но корни их заложены глубоко. Тут сказалась неутоленная рационализмом жажда, не-

24 Если понимать аскетизм буквально, как упражнение, то он, конечно, необходим в религиозной жизни, но я все время вкладываю в это слово более глубокий метафизический смысл, связанный с Дуализмом духа и плоти.

[40]

выносимость позитивизма, невозможность возврата к старой религии, недостаточность всех реставраций, тут  — гипертрофия индивидуализма, личности не обретающего и с мировым всеединством враждующего. Индивидуальность человеческая себя ищет, хочет музыкально соединиться с великими богатствами мира и не находит ни себя, ни богатств этих. Анархизм в мистике (одна из трансформаций современного декаданса), или, как иные неудачно говорят теперь, «мистический анархизм», не преодолевает кризиса индивидуализма, а навеки хочет закрепить его. Анархическая тенденция в мистике превращает частную истину о мистической свободе в истину полную, тем самым отрицая другие стороны истины. Таким образом и мистическая свобода превращается из истины в ложь. Я готов назвать себя и мистиком и анархистом, обозначая этим чисто формальные и частичные моменты моего миропонимания и мироощущения, но менее всего мог бы выразить свой символ веры словосочетанием «мистический анархизм», так как это была бы вера пустая и бессодержательная. Я мистически свободен и хочу что‑нибудь сделать со своею свободою, применить ее, хочу поскорее выйти из приготовительного класса и идти дальше. Мистическую свободу, как исходную точку, утверждал протестантизм и утверждает всякая настоящая религия, называя это свободой совести. «Мистический анархизм» [32] есть как бы программа минимум и попытка выдать его за максимум, за нечто очень радикальное, есть грубое смешение формального с материальным. Мистика есть стихия, в которой должно что‑то произойти, должно открыться «да» и «нет», но сама она не есть еще событие, в ней нет еще ни творческого «да», ни непримиримого «нет». Мистика ничего не преодолевает, а в ней преодолевается. Мистика не есть исход из кризиса индивидуализма, но в ней должен найтись этот исход, когда благодатная сила Божественного Разума откроется в мистическом опыте. Анархизм уже совершенно отрицательное понятие, и ничего положительного, творческого, созидательного в себе не заключает. Анархизм есть только отрицание власти, насилия, государства, при расширенном понимании  — природной необходимости, при демоническом уклоне  — восстание против Бога. Во имя чего все это

[41]

отрицается, какими положительными силами отрицается  — об этом мы можем узнать в других ведомствах, и это положительное не анархизмом уже будет называться. Хотят от индивидуализма, от уединенности перейти к соборности, но как можно собрать разрозненные и разорванные части мира таким отрицательным путем, не имея имени, в котором соединение совершается? Мистические анархисты, по–видимому, надеются, что из анархического «нет» родится мистическое «да», подобно тому как марксисты верят, что из «нет» [33]  — капиталистического зла  — рождается «да»  — социалистическое добро. У направления этого нет средств против мирового распада, и хаотический индивидуализм в настроении этом может направиться против личности человеческой и против Личности Всеединой.

Школы «мистического анархизма» не существует, не имеет это направление ни своих философов, ни своих книг, но есть такое настроение, и оно существенно 25. Анархическая тенденция в современной мистике питается ошибками иррационализма и ложного волюнтаризма. Согласно этой философии, сущность мира и человека есть воление, и воление слепое, иррациональное; есть только малый, отвлеченно–отсвеченный разум, которым нельзя постигнуть тайну мира, нет разума большого, органического, бытие воспринимается только музыкально. Вот философские посылки, на которые опираются мистико–анархические тенденции. Тут ошибки иррационализма (отрицание большого Разума) соединяются с ошибками рационализма (признанием единственности малого разума, закрывающего, а не открывающего нам бытие). Мы же утверждаем: сущность мира и человека есть волнение, от разума не отвлеченное, не разделенное, а с разумом соединенное, т. е. целестремительное, прозревающее волнение. Волнение не может быть беспредметным, бессодержательным. Болящая монада стремится к полноте, к бесконечности бытия, к мировой гармонии и всеединству. Иначе стремление монады

25 Если, с одной стороны, к «мистическим анархистам» причисляют себя такие утонченно–культурные, даровитые, полные творческих идей, люди как Вячеслав Иванов [34], то, с другой стороны, течение это вульгаризуется и легко переходит в нигилизм и духовное хулиганство.