выносимость позитивизма, невозможность возврата к старой религии, недостаточность всех реставраций, тут  — гипертрофия индивидуализма, личности не обретающего и с мировым всеединством враждующего. Индивидуальность человеческая себя ищет, хочет музыкально соединиться с великими богатствами мира и не находит ни себя, ни богатств этих. Анархизм в мистике (одна из трансформаций современного декаданса), или, как иные неудачно говорят теперь, «мистический анархизм», не преодолевает кризиса индивидуализма, а навеки хочет закрепить его. Анархическая тенденция в мистике превращает частную истину о мистической свободе в истину полную, тем самым отрицая другие стороны истины. Таким образом и мистическая свобода превращается из истины в ложь. Я готов назвать себя и мистиком и анархистом, обозначая этим чисто формальные и частичные моменты моего миропонимания и мироощущения, но менее всего мог бы выразить свой символ веры словосочетанием «мистический анархизм», так как это была бы вера пустая и бессодержательная. Я мистически свободен и хочу что‑нибудь сделать со своею свободою, применить ее, хочу поскорее выйти из приготовительного класса и идти дальше. Мистическую свободу, как исходную точку, утверждал протестантизм и утверждает всякая настоящая религия, называя это свободой совести. «Мистический анархизм» [32] есть как бы программа минимум и попытка выдать его за максимум, за нечто очень радикальное, есть грубое смешение формального с материальным. Мистика есть стихия, в которой должно что‑то произойти, должно открыться «да» и «нет», но сама она не есть еще событие, в ней нет еще ни творческого «да», ни непримиримого «нет». Мистика ничего не преодолевает, а в ней преодолевается. Мистика не есть исход из кризиса индивидуализма, но в ней должен найтись этот исход, когда благодатная сила Божественного Разума откроется в мистическом опыте. Анархизм уже совершенно отрицательное понятие, и ничего положительного, творческого, созидательного в себе не заключает. Анархизм есть только отрицание власти, насилия, государства, при расширенном понимании  — природной необходимости, при демоническом уклоне  — восстание против Бога. Во имя чего все это

[41]

отрицается, какими положительными силами отрицается  — об этом мы можем узнать в других ведомствах, и это положительное не анархизмом уже будет называться. Хотят от индивидуализма, от уединенности перейти к соборности, но как можно собрать разрозненные и разорванные части мира таким отрицательным путем, не имея имени, в котором соединение совершается? Мистические анархисты, по–видимому, надеются, что из анархического «нет» родится мистическое «да», подобно тому как марксисты верят, что из «нет» [33]  — капиталистического зла  — рождается «да»  — социалистическое добро. У направления этого нет средств против мирового распада, и хаотический индивидуализм в настроении этом может направиться против личности человеческой и против Личности Всеединой.

Школы «мистического анархизма» не существует, не имеет это направление ни своих философов, ни своих книг, но есть такое настроение, и оно существенно 25. Анархическая тенденция в современной мистике питается ошибками иррационализма и ложного волюнтаризма. Согласно этой философии, сущность мира и человека есть воление, и воление слепое, иррациональное; есть только малый, отвлеченно–отсвеченный разум, которым нельзя постигнуть тайну мира, нет разума большого, органического, бытие воспринимается только музыкально. Вот философские посылки, на которые опираются мистико–анархические тенденции. Тут ошибки иррационализма (отрицание большого Разума) соединяются с ошибками рационализма (признанием единственности малого разума, закрывающего, а не открывающего нам бытие). Мы же утверждаем: сущность мира и человека есть волнение, от разума не отвлеченное, не разделенное, а с разумом соединенное, т. е. целестремительное, прозревающее волнение. Волнение не может быть беспредметным, бессодержательным. Болящая монада стремится к полноте, к бесконечности бытия, к мировой гармонии и всеединству. Иначе стремление монады

25 Если, с одной стороны, к «мистическим анархистам» причисляют себя такие утонченно–культурные, даровитые, полные творческих идей, люди как Вячеслав Иванов [34], то, с другой стороны, течение это вульгаризуется и легко переходит в нигилизм и духовное хулиганство.

[42]

к свободе приведет к пустоте, к небытию. Свободное воление впитывает в себя весь мир, соединяется с миром и эту полноту мирового бытия имеет целью, которую прозревает. В мистической стихии с ее волнениями наступают настоящие события, открывается исход, когда Логос в нее проникает, когда индивидуальное самоопределение монады сочетается с мировым Смыслом. Музыка есть только одна из форм восприятия тайны бытия 26. Только во имя Смысла мира, Логоса, возможно соединение монад, соборность в мире. Тогда от мистики мы переходим к религии, от анархизма  — к теократии.

Иррациональная и анархическая мистика как бы не хочет реализма, боится слишком определенных встреч, ей как бы нравится ничего не находить, ничего не видеть, так как всякое завоевание кажется ей неприятным догматизмом, не освобождением, а порабощением. Эта мистика хочет не слишком далеко уйти, задержаться на как можно большем расстоянии от цели, от религиозной истины. Утверждать, будто бы слепое воление, оторванное от большого Разума и не ведающее Имени своего объекта, может привести к свету, к утверждению высшего бытия,  — чудовищный психологический и метафизический абсурд. Подобный иррационализм обыкновенно соединяется или с пессимизмом (буддизм, Шопенгауэр) или с позитивизмом и материализмом, которые тоже отвергают телеологичность мирового процесса и Разум в мире. Нельзя одновременно и томительно ждать света и закрывать себе глаза, искать Бога и бояться Его найти, из страха застойной догматики подчиняться власти застойной слепоты. Опять говорю, что истина не в иррационализме, утверждающем волю, «отвлеченную» от Смысла мира, от большого Разума, и не в рационализме, тоже отрицающем большой Разум и подчиняющем все «отвлеченно» взятому малому разуму. Истина  — в сверхрационализме, в Разуме органическом, в Смысле, который волится. Мы ищем Слова для выражения событий, которые совершаются в глубине нашей мистической стихии, и Слово это Разум находит, Разум  — Слово, Логос,

26 На музыкальную тенденцию в мистике подавляющее влияние оказали Шопенгауэр и Р. Вагнер. Шопенгауэровский иррационализм, отрицающий Смысл мира, многих соблазнил, подошел к настроению.

[43]

Смысл переживаемый и постигаемый. Во имя Его свободные монады мира собираются, соединяются в полноту и гармонию бытия, во имя Смысла, открываемого Разумом, выражаемого Словом, мы идем к соборности. История всемирной культуры есть прежде всего история Слова, Его воплощения, откровения Разума, растущего сознания Смысла.