[51]

спокойно не признавать христианами всех этих христопродавцев, защищающих казни и убийства. Но историческая церковь должна смыть с себя позор. Мы подходим к великой проблеме: как жить религиозно, а не только религиозно умирать, как сливаться религиозно с землей, а не отрывать от нее небо. И потому реставрации старой, неполной формы религии для нас не может быть, нельзя повторять старой истории. Религия должна сделаться светской, чтобы мир сделался духовным; не функцией жизни она должна быть, а самой жизнью, всепроникающим духом жизни. Таинства религии должны слиться с таинствами жизни, и благочестие, отвлеченное от всей полноты жизни, противоположное всему, что творится благочестивым в мире, не должно больше существовать. «Христианство» как хождение в церковь по праздничным дням и выполнение мертвых обрядов, и безбожие и бесчеловечие в жизни есть ложь и мерзость. Неудача исторического христианства была в невозможности для него подчинить себе все стороны жизни.

VI

Если бы меня спросили, в чем кризис человеческого бытия, давно уже начавшийся, что надломилось в человеческой жизни и причиняет нестерпимую боль, то я бы сказал: родовое 31 начало рушится, начало личное против него восстало. Человек не может уже довольствоваться натуральным бытием, натуральным продолжением своим, он захотел чего‑то сверх–натурального, сверх–природного, так как в натуральном, природном бытии нет еще личности, соединение людей там безлично, продолжение человечества антагонистично личности. Человечество натуральное есть род, безличная и противоличная сила, метафизико–биологическая стихия, для которой личность человеческая всегда есть средство, капля в море. На безличном родовом начале покоился до сих пор весь человеческий быт, все формы государственности,

31 Понятие рода, родового быта, я употребляю в гораздо более обширном, философском смысле этого слова, чем это принято в науке, которая говорит о родовом строе, предшествовавшем образованию государств. Метафизика рода и до сих пор правит миром.

[52]

семьи, нравственности, все устои жизни. Общественность эволюционировала, сменялись разные формы, сменялся так называемый «родовой быт» более развитыми государственными формами, но натуральный род в нашем смысле не оставался субстанцией человеческого бытия. Люди натурально–родовым путем соединялись, натурально–родовым путем размножались, во имя поддержания рода совершенствовали свои общественные формы и нравы. Натурально–родовое, безличное начало восходит к изначальной метафизической связанности, к потере личности в грехопадении, к порабощению природной необходимостью, к проклятию жены  — рожать в муках. Вместо вечного личного бытия, находящего свою полноту в бытии абсолютном, торжествует бытие безличное и временное, с вечной сменой рождения и смерти. Чисто природное бытие всегда безлично, несвободно, порабощено необходимости, подчинено роду, в котором смерть торжествует наряду с рождением. Рождение есть начало смерти, в нем личность уже распадается. Личность есть то, что не рождается и не умирает, не подчинено природной необходимости, есть не родовое, а побеждающее род начало. А между тем все человеческое существование около рода и во имя рода создается, к смене рождения и смерти приспособлено, безличное начало культивируется в государстве, в семье, в морали, во всем быте. И религии вокруг рода, вокруг рождения и смерти возникали и развивались. Натуральные таинства былых религий были таинствами рождения и смерти, а не самой жизни, вечной, личной жизни. Розанов могущественно восстает против религии смерти, но не во имя религии жизни, религии вечного бытия личности, а во имя религии рождения, т. е. опять‑таки безличного родового начала, несущего в себе потенциальную смерть, вечный распад. Родовое начало творит, но творит плохую бесконечность, множит несовершенство в мире, дробит личность и ведет к вечному возвращению.

Религия Христа, Личности по преимуществу, восстала против родового начала с небывалой силой, осудила природное, безличное, не победившее смерти бытие.«Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и мать». «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги

[53]

человеку  — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня,  — недостоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня» [43]. А сущность родового начала, которое все еще царит в нашей жизни, в предпочтении «брата, и сестры, и матери»  — «Отцу Небесному». Христос пришел разделить мечем природно–родовое, безличное соединение людей во имя соединения личного и сверх–природного в любви к Отцу Небесному. Христос пришел спасти личность от смерти, утвердить ее бытие в вечности и потому отверг род, дробление во времени с постоянной сменой рождения и смерти. Христианство в истории поняло и приняло истину о личном спасении на небе, но не сделало отсюда никаких выводов для земли. На земле по–прежнему торжествовало родовое, натуральное начало, исчезла в нем личность и христианство все это оправдывало. Христианское государство, христианская семья, весь христианский быт  — безлично–родовой и только отдельные праведники побеждали род, но путем аскеза, ухода от мира. В монашеско–аскетическом отрицании рода и рождения проявляется не личная жизнь, а безличная смерть. Для мира, для земли, для жизни историческое христианство предоставляет быт языческий, языческую общественность, полное торжество естественного рода, для личности же вместо жизни  — смерть как путь спасения. В христианстве, кроме аскетического, монашеского идеала святости, выработался еще светский идеал святости как верности роду, идеал хорошего семьянина, верного сына отечества, хорошего слуги государства, человека с хорошими традициями и нравами, полезного для процветания человеческого рода, именно рода, а не человечества как соединения личностей в сверх–природном единстве. Для массы человечества христианского периода истории религиозность сводится к добрым родовым нравам, к выработке рода своего и к соблюдению обрядов, связанных преимущественно с рождением и смертью. А жизнь личности, а утверждение ее в вечности, преодолевающее смерть и рождение, а соединение личностей в человечество  — богочеловечество? Религия как бы сбилась в истории с пути.

В нашу эпоху консерваторы, в глубоком и опасном смысле этого слова, это те, которые хотят охранить