Конечно, правительство необходимо, нельзя отдать слабых во власть сильных, нельзя отдать культуру с ее высшими ценностями на растерзание звериных инстинктов хаотической стихии. Человечество до тех пор не освободится от потребности в принудительной государственности, пока не примет внутрь себя Христа. Нужно высшей мощью защитить слабых, охранить ценности, но миссия эта требует благородства духа, это миссия рыцарская. Или полиция есть мерзость и низость, сыск и шпионство, или она благородное, высокое призвание защиты насилуемых, спасение погибающих, предотвращение насилий, рыцарское призвание. Охрана порядка и спокойствия, человеческой жизни и чести может быть вручена только рыцарям, а не подонкам общества, из которых вербует полицию современное государство. Полицию и бюрократию должно заменить новое рыцарство, благородная порода. Только от роста и организации рыцарских чувств все слабые могут ждать защиты от насилия, все священное может ждать охраны. Насильственному анархизму в России, разъедающему ее тело 15, нужно противодействовать всеми силами, но силами добрыми, а не злыми, рыцарски противодействовать. Нужно больше верить в роль личного творчества в общественном перерождении, в миссию гениев и великих руководителей, чем в политическую механику и средние ариф-

15 Мы внутренне не заслужили еще свободы, не победили анархии духа, остаемся рабами.

[117]

метические величины. Мы нуждаемся для гармонизации жизни не в политических шаблонах, а в общественных учителях, за которыми можно было бы пойти по вольному порыву духа. Мы уповаем, что организованная общественность и управление жизнью, победа над хаотическим раздором и злой враждой возможны иными путями, не только государственно–насильственными, не внешними, не в безбожных царствах земных, что отвлеченно политический путь не единственный и не последний. Этот иной путь, который должно противопоставить насильственной государственности и человековластию, есть путь Боговластия, власти в мире абсолютных идей, ценностей непреходящих, путь теократической общественности. Органические государства очень редко встречались в истории, и всегда они бывали более или менее теократичны. Злое начало насилия и государственности безбожной нельзя победить в мире завтра, нельзя надеяться, что свобода и любовь соединят людей, что свободная гармония окончательно восторжествует в этом мире, испорченном в своей основе. Государственная лжегармония и лже–соборность будут являться в разных формах и до конца мира будут по своему устраивать человеческую жизнь, противоборствуя как окончательному хаосу и распаду, так и вечной свободе и любви. Мы не можем поверить в слащавые утопии анархистов–гуманистов 16, как не верим в окончательное осуществление золотого века социализма. Отпавшее от Бога человечество может развиваться только с помощью государства, переходя через разные его ступени. Но те, которые сознали Смысл мировой жизни и ощутили в себе силы творить новую общественность, должны избрать свой путь, должны отстаивать начала Божеской правды в мире.

VI

Отвратителен путь политических страстей, политического властолюбия, политического озверения. Берегитесь будить зверя политики, не знающего Бога, страшно

16 В известном смысле верно, что каждый народ заслуживает то правительство, которое имеет

[118]

обоготворение и самодовление политики. Мы ждем освобождения от неограниченной власти политики над нами, все превращающей в средство, отрицающей самоценность всех благ культуры. Мы не хотим и не должны признать государственное устроение самым важным и значительным делом жизни, есть в мире вещи более священные. Блеск и шум царств, все внешнее строительство, вся эта суета, за которую получают власть и славу, не кажутся нам пленительными, есть в мире слаще вещи, соблазнительнее, могущественнее.

В тишине и кажущемся уединении совершаются великие мировые перевороты, определяется ход истории. Мудрецы и поэты, мыслители и художники, и те, что накопляют новый мистический опыт, и те, что открывают смысл вещей, все одинокие в жизни, как бы оторванные от того, что признается «жизнью», участвуют в осуществлении Смысла мировой истории не менее шумных политиков, творцов царств, обладателей власти и славы. Только «кесареву», земному устроению человечества, государственному строительству, полезному для жизни, поклоняются в наши дни, но позволительно предпочитать «Божье», не устроение мира вне Смысла его, а открытие Смысла и служение этому Смыслу хотя бы против пользы людской, против крепости земной. Если вечность не звук пустой, не призрак, нами создаваемый, то должно о ней заботиться более, чем о временности. И все творчество наше должно быть отдано не «кесареву», а «Божьему», т. е. сверх–мировому призванию людей. Наступят времена, когда «Божье», что было интимным и затаенным в нас, выйдет наружу и сразится на сцене мировой истории с «кесаревым», когда вечный смысл, открытый и пережитый в кажущемся уединении, одолеет злое могущество царств земных, когда «мудрецы и поэты» будут править миром, а не отвлеченные политики. Славянофилы как бы хотели освободить народ от бремени политической власти, от государственного строительства и возложили эту государственную власть на царя, оставив народу Думу и высшее религиозное призвание, которое политические страсти мешают осуществить. Они справедливо хотели охранить народ от политического властолюбия, от исключительных забот об устроении земного царства, но впали в чудовищный дуа-