«И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».

(Мф 4, 3, 4)

I

С тех пор, как человек отпал от Бога и пошел устраивать жизнь свою вне Бога, преследует его древнее проклятие: «Проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей»[67]. И началась для человечества тяжелая борьба за существование, в поте лица своего добывал человек хлеб свой. В основе всей человеческой культуры лежит необходимость победы над природой, мучительное решение проблемы хлеба насущного. После смерти самое сильное проявление мировой испорченности, метафизического зла в мире это  – тягота борьбы за существование, нужда и бедность, добывание хлеба из проклятой земли. Своими слабыми силами защищает себя человек от хаотических, безумных сил распавшейся природы, укрывает себя от дождя и ветра, от холода и непогоды, извлекает себе из слепых природных сил пищу, спасается от голода. Почти нечеловеческими усилиями защищается от разъяренных стихий мира, создавая искусственную социальную среду. Человечество поддерживало свое существование и развивало культуру, но никогда не могло решить справедливо, безболезненно и окончательно проблему хлеба насущного, не могло победить ужас борьбы за существование, ужас голода и бедности. Мировое освобождение человечества от старых уз и мировое развитие культуры

[127]

не столько решают основные проблемы человеческой жизни, сколько обостряют эти проблемы до последней крайности, раскрывают внутреннюю антиномичность и трагичность человеческой жизни в здешнем мире.

В XIX веке наступили времена, когда особенно обострилась антиномичность человеческого существования. Начался какой‑то коренной, еще невидимый поворот в самой основе человеческой жизни, и старая проблема хлеба, поддержания жизни, проблема бедности, сделалась основной, от ее решения была поставлена в зависимость судьба человечества. Значение экономической проблемы организации питания было подмечено марксистским пониманием истории, хотя понимание это приняло уродливые и ложные формы. Отныне социализм, претендующий окончательно разрешить проблему человеческого существования, обещает устранить ужас вопроса о хлебе, делается основой новейшей истории. Вокруг социализма вращаются все вопросы общественности и с ним связаны все проблемы культуры. Социализм сразу же заявил претензию стать религией для нового человечества и внутренняя связь его с религией не подлежит сомнению. Обожествленными человеческими силами обещает социализм снять древнее проклятие, устроить греховный мир, не воссоединив его с Богом.

В былой экономической жизни человечества труд был связан с религией, так или иначе освящался религиозно, так как и отпавший от Бога мир все же сохранял мистическую связь с абсолютным источником своего бытия и Бог промышлял о своем творении. Экономические материалисты совершенно верно устанавливают связь между производственным экономическим процессом, между формами труда и религиозными верованиями народа, но для них остается закрытой та окончательная правда, что не религия зависит от экономических отношений, а экономические отношения от религии. Социализм стремится к тому же, к чему стремятся все религии, к освобождению человечества от гнета природы, от необходимости, от страдания. В социализме чувствуется религиозный размах, универсальность цели, и эта связь с целями религиозными особенно чувствуется в самой совершенной форме социализма  – в социал–демократии. Социал–демократия есть самый большой соблазн современного

[128]

человечества, симптом религиозного перелома и грядущего разделения в мире.

Есть два типа социализма, две в нем стихии, очень различные, и в социал–демократии, как явлении двойственном, эти два типа соединены и должны быть расчленены философским анализом. Есть социализм нейтральный, организующий питание человечества, целесообразную экономическую жизнь, решающий проблему хлеба насущного, не претендующий заменить хлеб небесный хлебом земным. Этот тип социализма имеет огромное значение в жизни современного человечества и будет играть большую роль в грядущей истории, но в конечном, религиозном смысле он нейтрален, он только расчищает почву, на которой могут произрасти самые различные цветы. Социализм этот не претендует быть вероучением, не заменяет религии, он действует в социальной среде, которая будет ареной битвы противоположных религиозных начал, но сам по себе не есть еще ни одно из этих начал. Образование нейтральной социальной среды, накопление в ней богатств и нарастание социальной справедливости есть исход из природного, звериного состояния, есть очеловечение человечества. То, что я называю нейтральным социализмом, есть человеческая правда, не превратившаяся еще ни в сверхчеловеческое добро, ни в сверх–человеческое зло. Этот человеческий процесс, это преодоление первобытного зверства и первобытной власти природы заключает в себе божественную правду, первоначальную, исходную правду и над ним есть благословенье Бога Отца. О нейтральной социальной среде и нейтральном социализме мы будем говорить в следующей главе, а сейчас присмотримся к социализму религиозному или, вернее, претендующему заменить религию.

Социалистическая религия не есть организация экономической жизни, удовлетворение экономических потребностей человечества, не есть установление экономической целесообразности, не есть уменьшение рабочего дня или увеличение заработной платы, это  – целое вероучение, решение вопроса о смысле жизни, о цели истории, это проповедь социалистической морали, социалистической философии, социалистической науки, социалистического искусства, это подчинение всех сторон