Искусство жизни. Слова есть некие игры. Все, что в словах, пока еще немного условно. Все, что в словах, пока еще не вполне осело, определилось. Даже последнее слово всегда еще ждет санкции. Слово всегда либо зов либо отклик и одно само по себе не окончательно. Игра срывается, когда слово понимают жестоко, смертельно (мученики–свидетели: они шли на такую смертельную проверку слова). Игра срывается и когда ее понимают как всего лишь игру, не больше («об этом послушаем тебя в другое время»). Вместе с искусством жизни рушится и жизнь. Что были великие сталинские преследования как не жестокая игра? Но кажется не меньше веет мертвенностью, когда видят в слове только легкую игру.

2.1.1977

Истинный смысл отрицательного богословия не в голой пустоте, которая воцарится над поверженным хламом мира, а в таинственном приникании к самому близкому, что есть в мыслящей душе, к самому сердечному в ней, откуда вытекают все определения, но где стоит изначальная тишь неопределенности, головокружительный покой предутреннего часа. Поэтому в апофатическом богословии столько же пьянящего восторга, сколько в катафатическом, которое упивается отовсюду льющимся безграничным изобилием Бога. В наш век однако апофатика стала нигилизмом, а катафатика превратилась в тезис о непознаваемости мира. Потому что ушел восторг предстояния Богу.

3.1.1977

Проблема Г., заместителя директора. Он возможно просто не существует в истории (на языке Библии мертв). В этих словах заносчивость, но не знаю, как сказать иначе. Ясно, что в его положении, высоком, требуется очень много усилий чтобы не превратиться в сухую «красную ленту», а не видать, чтобы он эти усилия развивал. Правда и то, что если нам скажут, что мы ровным счетом ничего не понимаем чтобы судить людей, нам придется сразу согласиться. Да, мы ничего не понимаем, пути Господни неисповедимы и нет ничего столь неуместного как наше «осуждение» кого‑то.

Зла конечно не существует, оно небытие. Но когда живая жизнь посвящает себя погоне за небытием, то это конечно реальное, существующее зло; и реальное весомое зло в честном смысле слова, как говорит Аверинцев, действительно царит в мире, именно потому что люди не знают, что есть небытие.

[начало 1977]

Богоподобие у Николая Кузанского (De filiatio) как свобода, даже от Бога. Отрешенность от вещей мира: такая же, какова будет отрешенность души после смерти. Введение в это искусство уже сейчас. Это страшная тайна, как бы смерть. Но здесь всё, в этом посвящении.

9.1.1977, около хлебной будки