– Ты, верно, очень несчастна, Овьетта.

Овьетта

– Несчастна, несчастна… Бываю и я несчастна в свой черед. Да только мой черед не всегда. Просто я — девушка ясновидящая. Ты хочешь видеть госпожу Жервезу из–за той тоски, которой полна твоя душа, полна до самой глубины, до дна. Здесь в приходе думают, что твоя жизнь тебе в радость, ведь ты творишь добрые дела, ухаживаешь за больными, утешаешь скорбящих, ты всегда с теми, кому трудно. Но я–то, Овьетта, знаю, что ты несчастна.

Жаннетта

– Ты знаешь это, потому что ты моя подруга, Овьетта.

Овьетта

– Я не только подруга, я — девушка ясновидящая. Сделать для другого что–то хорошее и самим нам всем прочим, в радость, если только действительно удается это сделать. Но тебе ничто не приносит радости. Все приносит тебе лишь горе. Ничто не утоляет твой голод. Ты терзаешься, ты непрестанно терзаешься, ты истерзана печалью, ты пропадаешь от тоски, у тебя, бедное благородное сердце, лихорадка, лихорадка от тоски, и ты нисколько не поправляешься, ты не поправишься никогда. У тебя благородная лихорадка. Тебя снедает грусть. Тоска снедает твою душу. Что ж, твой дядюшка отправился за госпожой Жервезой.

Жаннетта

– Душа моя и впрямь скорбит. [325] Вот только что…

Овьетта

– Зачем же тогда делать вид, зачем пытаться походить на всех?

Жаннетта

– Затем, что мне страшно.

Овьетта

– Грусть, страх, тоска. Это большая семья, многочисленная. Кажется, будто ты впитала всю печаль земли.

Жаннетта

– Как же душе не погрузиться в печаль? Только что я видела, как мимо прошли двое детей, два мальчика, два малыша, одиноко спускавшихся вон по той тропке. За березами, за плетнем. Тот, что побольше, тащил за собой младшенького. Они плакали, они заходились в крике: «Я хочу есть, я хочу есть, я хочу есть…». Их было слышно отсюда. Я их позвала. Я не хотела бросать своих овец. Мальчики сначала не заметили меня. Они прибежали скуля, как щенята. Старшему было лет семь.

Овьетта

– А младшему — годика три. Крошки, пострелята. Знаю я твоих питомцев.

Жаннетта

– Овьетта, Овьетта.

Овьетта

– Я встретила их по дороге сюда. Я поднималась, они спускались. Они еще спускаются. Они назвали меня сударыней. Вот забавно. Да, они сказали мне (подражая): «Здравствуйте, сударыня». Вот смешно–то. Еще они мне сказали: «Сударыня, там, наверху, в конце дорожки, госпожа пастушка пасет своих овец и прядет шерсть». Да, да, госпожа пастушка — это ты. (Лукаво) Твоя парочка неплохо выглядела. Очень даже неплохо. Они были довольны. Вид у них был счастливый.

Жаннетта

– Они прибежали, словно щенята. Они кричали: «Сударыня, я хочу есть. Сударыня, я хочу есть».

Овьетта

– Ты подзабыла. Они должны были назвать тебя, да, да, они наверняка назвали тебя (кланяясь) госпожа пастушка. Они придавали этому слишком большое значение. Они остались тобою очень довольны, после. И, кроме того, они были очень довольны этим, довольны, что они тебя так называют. Не то, что я.

Жаннетта