О вино, которое было подано к столу Господа нашего. Виноград, вино, которое было выпито самим Господом нашим, которое было выпито в один из несчетного множества дней.

О лоза, священная лоза, вино, преображенное в кровь Христову в один из несчетного множества дней, что каждый день преображается в кровь Христову в руках священника, став не просто вином, но кровью Христовой.

Молчание.

Вино, которое лишь внешне походит на вино, вино, которое сохраняет лишь видимость вина, вино, которое лишь кажется вином.

Хлеб, ставший телом, вино, ставшее кровью. [327]

Хлеб, переставший быть прежним хлебом, вино, переставшее быть прежним вином.

Молчание.

Господи, неужели и впрямь суждено, чтобы кровь Сына Твоего проливалась напрасно; чтобы она была пролита напрасно как–то раз и еще великое множество раз.

Как–то раз, в тот самый раз, и великое множество раз с тех пор.

Неужели и впрямь нужно, Господи, чтобы тело Сына Твоего было принесено в жертву понапрасну; чтобы оно было принесено в жертву как–то раз и еще великое множество раз.

Как–то раз, в тот самый раз, и еще великое множество раз.

Возможно ли, что Ты оставишь, чтобы Ты оставил христианский мир детей Твоих.

Повсюду — война и погибель. Война порождает погибель. Ужель оставишь нас на произвол войны.

Молчание.

Ты нужен нам, Ты, некогда простерший длань над всей землей.

Некогда Ты свершил это. Свершил ради иных народов. Ужели не свершишь того же для народа Франции.

Народам тем Ты ниспослал святых. Ты ниспослал им даже воинов.

Мы — грешники, но все же мы — христиане. Христианский народ. Народ Твоего христианского мира.

Молчание.

Иначе, что ей наши проклятия? Проведи мы хоть всю свою жизнь, проклиная ее с утра до вечера, проклиная ее так истово, как обычно молятся. На ней проклятие Христа, а она, негодяйка, чувствует себя при этом ничуть не хуже, вот что страшно. На ней лежит проклятие, осуждение самого Иисуса, примеры тому — святой Петр [328] и меч Малха. [329] Малх и меч святого Петра. Так по какому же праву, какой силой, какой властью мы стали бы проклинать ее? Как страшно, что есть некто, на ком лежит проклятие Иисуса и кто победоносно шествует по дорогам сего мира. Ужель отдашь Ты мир сей в руки этой негодяйки.

Молчание.

Какой же смысл и что толку нам, слабым, проклинать ее? Лучше бы мне было спокойно прясть. До тех пор, пока не сыщется кто–то, кто покончит с негодяйкой, кто предаст смерти смертоубийство и спасет наш народ, пока не сыщется кто–то, кто покончит с войной, мы будем походить на детей, внизу на лугу устраивающих ради забавы запруды и плотины из земли и песка, смешанных с илом Мёз. В конце концов, Мёз всегда берет верх. Рано или поздно.

Овьетта

– Из–за этого ты и хочешь повидать госпожу Жервезу?

Жаннетта

Овьетта