==75

Прожри  кровь змеиную,

Не давай нам погибнути.

                Христианизируясь,  подчиняясь закону аскезы, мать-земля превращается в пустыню—  девственную мать, спасаться в которую идет младой царевич Иосаф.

                Научи меня, мать пустыня,

Как Божью волю творити,

Достави меня, пустыня,

К своему ко небесному царствию.

                Похвала пустыне является одной из очень древних тем монашеской литературы Востока и Запада. Но ее развитие в русском стихе подчеркивает особые интимные черты в отношении  русского народа в красоте земли. Действительно, красота пустыни — главная тема стиха, который так и начинается в некоторых вариантах:

Стояла мать прекрасная пустыня.

Так как краса пустыни — девственная, весенняя, не плодоносящая  красота, то она сообщает святость материнства весне:

Весна, мать красная,

  Красота пустыни безгрешна, - она сродни ангельскому миру:

Тебя, матерь пустыня,

Все архангелы хвалят,

Во тебе, матерь пустыня,

Предтечий пребывает.

                Недаром пустыня и отвечает «архангельским гласом».    Святая красота, утешая пустынника, настраивает на тихие, светлые думы:

Есть честная древа —

Со мной будут думу думать;

На древах есть мелкие листья —

Со мной станут говорить;

Прилетят птицы  райския —

Станут распевать...

                Это райское состояние пустынника только оттеняет суровость его телесной аскезы. Житие в пустыне жестокое:

Тут едят гнилую колоду,

А пьют воду болотную.

==76                                                    Г. П.

                Но и такая жизнь сладка царевичу, прельщенному красотой пустыни:

Гнилая колода

Мне  паче сладкого меда

                Здесь возникает интересный вопрос: не создается ли конфликт  между аскезой и красотой («похотью очей») и как разрешает его народный певец?

Сама диалогическая форма — беседа царевича с пустыней — дает возможность различных подходов к этой труднейшей  проблеме аскетики: искушению Красотой. Различия вариантов увеличивают для нас сложность проблемы, которая, несомненно, ощущается певцом, но поставлена им с чрезвычайной осторожностью. Прежде  всего, отметим крайние варианты: