Выделенная категория событий может, вообще говоря, включать события различного рода, и "направляться на фундаментальные предикаты" способны - априори - разные энергии и по-разному. Сейчас для нас важно зафиксировать один род: энергии, "направляющиеся на фундаментальные предикаты", могут быть энергиями неприятия этих предикатов, отталкивания от них, стремления к их изменению. На основании нашего анализа "радикального трансцендирования", мы можем назвать эти энергии -

энергиями трансцендирования, а соответствующие события -

событиями трансцендирования.

Рассмотрим внимательней появившийся род событий. Понятно, прежде всего, что по отношению к естественному, или когитативному трансцендированию они выступают как его обобщение и усиление. Акт рефлексии входит в их конституцию, однако составляет лишь предпосылку, условие события, а не существо его содержания; в этом существе событие должно быть отнесено к иному, "радикальному" типу трансцендирования. Далее, можно констатировать, что события трансцендирования не могут отвечать горизонту наличного бытия. По самому определению, они суть события отталкивания от этого горизонта, его неприятия в его фундаментальных предикатах. Видно, что их энергии принадлежат именно к тем, которые мы характеризовали как предельно приближенные к потенции и предельно деэссенциализованные: как импульсы отвержения, неприятия, отталкивания, это суть, в общем случае, лишь импульсы чистого почина и отрыва, "выступления из", отнюдь не носящие характер "выступления к" или "оформления в", - иначе говоря, не несущие в себе никаких элементов формы, телоса, энтелехии, оторванные от всех эссенциальных начал - и, тем самым, представляющие собой лишь чистую не-длящуюся энергийность - что и была нами названа "необналичиваемой" энергией.

Итак, события трансцендирования - необналичиваемые события. Но наша характеристика их рождает сразу один вопрос: непременно ли такие события должны оставаться в пределах чистой начинательности, ограничиваться чистым порывом выступления? возможно ли для них выйти за рамки чистого начинательного порыва, продвинуться к завершению, "исполнению" - и достичь их? Конечно, такие "продвинувшиеся" события будут представлять собой уже иной, новый род событий, так что точней вопрос следует задать так: не связаны ли с описанными событиями чисто энергийного, актуализующегося трансцендирования - события трансцендирования актуализовавшегося, завершенного? - Для ответа требуется, прежде всего, понять, что такое "завершенность" в случае событий трансцендирования. В обычном, т.е. аристотелианском, строе понятий, завершенность означает актуализованность, достигнутость определенного телоса, воплощенность (изведенность) определенной сущности-энтелехии - и имеет своим главным предикатом наличествование (как и обратно, если мы отправляемся от понятия наличествования). "Завершенное" есть достигнутый телос и изведенная сущность, и "завершенное" наличествует. Однако трансцендирование не может наличествовать, принадлежать горизонту наличного бытия - ни вообще, ни, тем более, если оно сумело достичь своей завершенности!

Так мы подходим к одной из тем, где отражается граничный характер трансцендирования как топоса философии. С одной стороны, казалось бы, заведомо возможно сопоставить трансцендированию как некоторому действию - его законченность и завершенность, полноту его актуализованности. С другой стороны, однако, такое сопоставление придает трансцендированию - или точней, гипотетической "завершенности трансцендирования" - телос, энтелехию и наличествование, т.е. свойства, которыми оно, по определению, обладать не может, которым оно предельно чуждо. Перед нами типичное "диалектическое противоречие", и ясно, в каком направлении лежит "синтез". Трансцендирование - особое, единственное в своем роде

действие онтологического исхода, и его "завершенность" и "актуализованность" - если вообще о них можно говорить! - также особого рода. Они обозначают актуализовавшийся в полноте, исполнившийся (?) переход в некий иной онтологический горизонт, с иными фундаментальными предикатами; и, тем самым, им следует сопоставить уже не обычные аристотелевы телос и энтелехию, что предполагают наличествование, но некие обобщения их - если угодно, "транс-телос" и "транс-энтелехию". Сама же "завершенность и полнота трансцендирования" есть, в отличие от трансцендирования как такового, уже не глагольная категория, а вновь - именная, не род бытия-действия, но некоторое имя бытия - имя вышеупомянутого "иного онтологического горизонта".

Будем обозначать эту "завершенность и полноту" термином "трансцензус". Это - то имя бытия, в котором исполняется трансцендирование как глагол бытия. Но сразу необходимо подчеркнуть, что эти новые понятия - трансцензус, транс-телос, транс-энтелехия - только условны и проблематичны, они не решают, а только выявляют проблему, намечают ее язык. Возвращаясь с понятием трансцензуса к именному дискурсу, мы уходим от дискурса энергии, в котором, именно за счет его энергийности, глагольности, оказалось возможным продвинуться далее когитативного трансцендирования и в определенной мере тематизировать трансцендирование радикальное. Но возможно ли тематизировать это трансцендирование иначе, нежели в измерении бытия-действия, как чистую энергийность?

Cуществует ли трансцензус? Это фундаментальный "вопрос конца" энергийной онтологии, в известном смысле дополнительный, парный к "вопросу начала" любой онтологии: почему вообще есть нечто, а не скорее ничто? Без труда можно опознать в нем философское отражение древнейшей мистической и эсхатологической проблематики - но в данном тексте нам незачем углубляться в него. Приведем лишь одну, принадлежащую Мерабу Мамардашвили, отчетливую формулировку преобладающего философского отношения к проблеме: "Есть трансцендирование, но нет трансцендентного. Есть действие в человеке какой-то силы, но приписывать ей цель и направление в виде предмета, на который она направлена, мы не имеем права" [