Так мы подходим к одной из тем, где отражается граничный характер трансцендирования как топоса философии. С одной стороны, казалось бы, заведомо возможно сопоставить трансцендированию как некоторому действию - его законченность и завершенность, полноту его актуализованности. С другой стороны, однако, такое сопоставление придает трансцендированию - или точней, гипотетической "завершенности трансцендирования" - телос, энтелехию и наличествование, т.е. свойства, которыми оно, по определению, обладать не может, которым оно предельно чуждо. Перед нами типичное "диалектическое противоречие", и ясно, в каком направлении лежит "синтез". Трансцендирование - особое, единственное в своем роде

действие онтологического исхода, и его "завершенность" и "актуализованность" - если вообще о них можно говорить! - также особого рода. Они обозначают актуализовавшийся в полноте, исполнившийся (?) переход в некий иной онтологический горизонт, с иными фундаментальными предикатами; и, тем самым, им следует сопоставить уже не обычные аристотелевы телос и энтелехию, что предполагают наличествование, но некие обобщения их - если угодно, "транс-телос" и "транс-энтелехию". Сама же "завершенность и полнота трансцендирования" есть, в отличие от трансцендирования как такового, уже не глагольная категория, а вновь - именная, не род бытия-действия, но некоторое имя бытия - имя вышеупомянутого "иного онтологического горизонта".

Будем обозначать эту "завершенность и полноту" термином "трансцензус". Это - то имя бытия, в котором исполняется трансцендирование как глагол бытия. Но сразу необходимо подчеркнуть, что эти новые понятия - трансцензус, транс-телос, транс-энтелехия - только условны и проблематичны, они не решают, а только выявляют проблему, намечают ее язык. Возвращаясь с понятием трансцензуса к именному дискурсу, мы уходим от дискурса энергии, в котором, именно за счет его энергийности, глагольности, оказалось возможным продвинуться далее когитативного трансцендирования и в определенной мере тематизировать трансцендирование радикальное. Но возможно ли тематизировать это трансцендирование иначе, нежели в измерении бытия-действия, как чистую энергийность?

Cуществует ли трансцензус? Это фундаментальный "вопрос конца" энергийной онтологии, в известном смысле дополнительный, парный к "вопросу начала" любой онтологии: почему вообще есть нечто, а не скорее ничто? Без труда можно опознать в нем философское отражение древнейшей мистической и эсхатологической проблематики - но в данном тексте нам незачем углубляться в него. Приведем лишь одну, принадлежащую Мерабу Мамардашвили, отчетливую формулировку преобладающего философского отношения к проблеме: "Есть трансцендирование, но нет трансцендентного. Есть действие в человеке какой-то силы, но приписывать ей цель и направление в виде предмета, на который она направлена, мы не имеем права" [

8]. ***

Итак, горизонт необналичиваемого бытия-действия содержит события трансцендирования - меж тем как мы рассчитывали связать с этим горизонтом виртуальную реальность. Но два эти обстоятельства, разумеется, не противоречат друг другу. Мы не обнаружили и не утверждали, что событиями трансцендирования

исчерпываются все необналичиваемые события; и, как мы убедимся сейчас, необналичиваемость, действительно, допускает, наряду с трансцендированием, также другой род, который с полным основанием можно сопоставить виртуальности. Мы видели, что события трансцендирования требуют для своего осуществления таких специфических условий как рефлексивный "акт идентификации" и направленность энергии на фундаментальные предикаты наличного бытия; и очевидно, что эти условия отнюдь не являются необходимыми для всякого необналичиваемого события. Необналичиваемость как таковая связана с предельной деэссенциализированностью, предельной приближенностью к потенции, предельной "начинательностью" - и все эти свойства сами по себе заведомо не требуют названных условий, не нуждаются ни в рефлексии, ни в "направленности на фундаментальные предикаты". Скорей напротив, эти условия вносят усложняющие элементы в структуру события, а также требуют особой интенсивности и концентрации (так, цитированный уже нами архим. Софроний характеризует мистическое трансцендирование как "состояние интенсивного пребывания вне времени" [

9]). Данными свойствами события трансцендирования отчетливо удаляются и отделяются от простого начинательного импульса - и следует заключить, что, кроме них, существуют также "простые необналичиваемые события", не направляющиеся к трансформации фундаментальных предикатов наличного бытия, лежащие еще ближе к потенции и "чистой начинательности". Они осуществляют наименьшее выступление из потенции, представляя собою как бы "минимальные события", сущие на пороге событийности как таковой. Именно их мы и будем называть