и Царя Небесного:

Зевс, избавь от мужского насилья… Зевс, подай одоление женам! (Aeschyl., v. v. 523, 1069)

Молят, но знают, что никто не услышит ни на земле, ни на небе; древнее царство их кончено: новые боги и люди, – все против них.

На Олимпе Зевс насильем Стародавние законы Святотатственно попрал. (Aeschyl., Prometh., v. v. 149–152)

С ними только Мать. К ней и прибегают с последней мольбой:

О, да избегну я, Дева безбрачная, Ига объятий мужских! Да преклонит же к молящим Лик свой милостивый Зевса Целомудренная дочь, И святым своим покровом, От бесстыдного насилья, Дева – деву защитит! (Aeschyl., Suppl., v. v. 141–150)

Нет, не защитит: первая Мать, Атлантида, погребена на дне Океана, а вторая Мать, Деметра, сама, неутешная, бродит по миру, «плачет о своем ребеночке».

Спутницы-рабыни убеждают данаид смириться:

Воли Зевса не преступишь: После многих дев, о дева, Будет брак и твой конец! (Aeschyl., v. v. 1049–1052)

Нет, не будет. В первую брачную ночь, сорок девять невест убивают сорок девять женихов; только одна, Гипермнестра, щадит своего, – «побежденная чад вожделением» (Aeschyl., Prometh., v. 865).

Новый закон воцарился в мире – мужевластье, насилье нового Отца Небесного над древней Матерью Землей. И прокляты святые девы, титаниды, в Олимпийском веке: мучаясь в аду, носят не переносят воду в разбитых сосудах. Так в мифе, но не в мистерии: здесь все еще в сосуды цельные льются живые воды совершенной любви – божественной Двуполости; все еще люди ждут, что «Семя Жены сотрет главу Змия».

XXIX

Мать забыли надолго, но вспомнили.

Самое мужское, только мужское, без тени женского, – Рим? Нет, и он, как все на земле великое, – существо мужеженское, человеческий прообраз того, чем будет Андрогин Божественный.

В 204 г., в конце Ганнибаловых войн, римский Сенат, согласно с пророчеством Сибиллиных книг, постановил перевести черный камень-бэтил, мужеженский образ Матери-Сына, Кибелы-Аттиса, из Малой Азии в Рим (Tit. Liv., XXIX, 14, 13. – Hepding, 141). Можно сказать, что на этом камне и воздвигалось римское всемирное владычество. «Римляне, святыню мира приняв, получили власть над миром. Dum universarum sacra suscipiunt, regna meruentur» (Minuc Felix, Octavius. – Ф. Зелинский. Соперники христианства, 53).

Будет и новый христианский Рим под тем же знаком Девы Матери.

XXX

Снова и Дева грядет. Jam redit et Virgo,

скажет Виргилий почти накануне Рождества Христова (Virgil., Eklog. IV, v. 6), и устами Виргилия, скажет отец Энея, праотец Рима, Анхиз:

Крит, в середине морей, посвященный Юпитеру остров, С Идой горой, – колыбель нашего рода святая. Матерь Кибела оттуда... Дети, покорствуя воле богов, с благовеющим ветром, Кносского царства достигнем... (Virgil., Aen., III, v. v. 104–120)

Рим свяжет начало с концом, Атлантиду – с Европой, древнюю Матерь – с новою: