ВВЕДЕНИЕ В ЛИТУРГИЧЕСКОЕ ПРЕДАНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

На самом деле оказалось, что она живет довольно далеко. Я, естественно, спрашиваю: «Она была прихожанкой нашего храма, она верующая?» — «Нет, она неверующая, она еврейка, некрещеная. А вы что, только за своими ухаживаете, только за православными, за евреями вы не ухаживаете?» Естественно, я сказал, что мы за всеми ухаживаем. «Ну, очень хорошо, вот, пожалуйста, ухаживайте». Она оставила адрес и была очень рада. Я попросил за ней ухаживать, и по прошествии двух лет эта женщина крестилась, она действительно поверила, что христиане ухаживают за всеми, независимо от нации, от того, верующие они или неверующие, что они всем желают добра.

Вот такое служение является живой проповедью Евангелия, проповедью Христовой любви. Если мы будем так жизнь строить, то обязательно все люди будут приходить ко Христу, потому что любовь обладает удивительной притягательной силой, и являет Христа более, чем что-либо другое. Тут не нужно даже ничего объяснять, не нужно ни в чем убеждать человека, он просто увидит эту любовь, христианскую любовь, и придет к Богу. Она потом, когда крестилась, сказала: «Я никогда не видела таких людей, как те, кого вы прислали. Никто никогда мне с такой любовью не помогал, так бескорыстно и так преданно, постоянно, в течение одного года за другим».

Так что любовь Христова является церковным служением. Сейчас потребность нашей Церкви в таком служении особенно возросла, потому что к нам обращены взоры окружающего нас, потерявшего веру мира, — мира, у которого, можно сказать, вера была отнята. Сейчас уже выросли целые поколения людей, которые ничего не знают о Боге, или имеют о вере, о христианстве какие-то карикатурные сведения. Они являются препятствием к вере, и преодолеть их не так-то легко. Поэтому сейчас наша ответственность, наши обязательства неизмеримо возрастают.

На каждом из нас сейчас лежит ответственность за то, как этот мир отнесется к Церкви. Вы помните слова апостола Павла: «За вас хулится имя Христово». Если мы не будем христианами по-настоящему, по сути дела, то тогда, глядя на нас, этот мир будет осуждать Христа. Как это и бывает: вот христиане какие, они говорят, что они верующие, что они любят Христа и живут этой любовью, а на самом деле они пьяницы, драчуны, хамы, воры. Вот что сейчас является очень часто миру. И конечно, это есть профанация христианской жизни и причина того, что мир этот начинает богохульствовать. За нас будет хулиться имя Христово, если мы будем так жить, так будем компрометировать христианство в глазах этого мира. Сейчас, когда нам дана свобода, когда сняты гонения, когда весь мир все больше и больше обращается взором к Церкви, — тем более, что все остальное рушится, не только идеалы, а все надежды общества нашего, нашего народа и других народов, рушатся методически, одна за другой. Церковь же выстояла эти 70 лет, она не изменила себе, она дала миру мучеников, которые умирали за веру — может быть, она и сейчас тоже выстоит; может быть, она и сейчас явится тем стержнем, который удержит на себе жизнь общества, жизнь народа и государства? Ответим мы или нет на эту надежду? Ответить мы можем только любовью, только своим церковным служением.

Я не рассказывал достаточно научно, подробно и исторично о том, как церковные служения развивались, трансформировались в истории, — я и не ставил себе такой цели. Моей целью было постараться в вас вложить сознание того, что к церковному служению призван каждый христианин. И хотя формы этого церковного служения, может быть, мы сейчас и не можем отреставрировать, те формы, которые в древности были созданы Церковью, но содержание этого служения век да остается тождественным самому себе, как и Церковь всегда тождественна сама себе по духу своей жизни. Служения все, какими они были раньше, такими точно они оставались всегда и остаются теперь. Вас, может быть, не будет рукополагать епископ в диаконисс, но служение это вы можете совершать сегодня не менее успешно, чем раньше, а может быть, даже и более успешно. Так же и любое другое служение. Если есть у вас какой-то талант, какой-то дар Божий, если вы что-то умеете делать, — приходите в храм, к священнику и скажите: я хочу потрудиться для Церкви, я умею делать вот это. Уверяю вас, что деятельный священник обязательно найдет вам место, обязательно научит вас тому, как вы можете послужить Церкви.

Так точно мы обязаны воспитать и детей. Именно с детства нужно вложить в ребенка сознание, что он должен Церкви служить. У нас сейчас наблюдается очень страшная картина. Недавно мне рассказали такую историю. В некой семье воспитали львицу. Когда она подросла, то стала убегать из дома, а потом познакомилась с каким-то львом. Лев этот к ней приходил, провожал ее, когда она возвращалась к своей хозяйке время от времени, поджидал ее где-то на опушке. Через некоторое время она опять уходила ко льву. И потом у нее родились львята. И вот вдруг хозяйка этого дома видит, как через ограду прыгает львица, и в зубах у нее львенок, и она этого львенка приносит к ногам своей хозяйки. Потом убегает и второго львенка приносит. И уходит опять к своему льву. То есть, у нее сложилось ясное понимание жизни: львят воспитывают люди. Поскольку ее воспитали люди, то она так решила и именно это и проделала.

В соответствии с этим примером можно взглянуть и на нашу жизнь. Большинство из наших прихожан не воспитывалось в Церкви, а пришли в Церковь во взрослом возрасте. Многие крестились уже взрослыми, многие, будучи крещеными, формально в детстве, потом пришли в Церковь через какого-то священника, духовного отца своего, — обрели веру и стали жить церковной жизнью. Потом (а может быть и раньше), у них родились дети, и вот теперь они их тоже приносят к батюшкиным ногам, чтобы батюшка их воспитывал. Их он воспитал, им он дал веру, пусть он и их детей воспитает и тоже веру даст. И вот наша храмовая жизнь церковная становится похожа на неизвестно что: на детскую площадку какую-то.

Софья Сергеевна Куломзина, когда вам будет читать лекцию, будет обязательно говорить о том, как хорошо, когда дети в церкви шумят, кричат и как батюшки в Америке даже специально учат в церкви кричать и участвовать в жизни церковной. Я уже это слышал и умилялся сердцем при ее словах. Но здесь нужно помнить, что в Америке на приходе если есть, пять или десять детей, то этого уже вполне достаточно. Софья Сергеевна занимается с тремя мальчиками или девочками и считает свою миссию очень большой, очень важной: она трех детей воспитывает. И это прекрасно. А у нас, в нашей церковной школе воспитывается шестьсот детей. И когда к нам приходят на службу сто детей или двести, и протискиваются к амвону, залезают на амвон, не обращая внимания ни на священника, ни на царские врата, ни на Чашу, ни на что, начинают играть, и плеваться, и неизвестно что делать, — то это, конечно, просто страшно. И страшно это не только потому, что тут уже невозможно ни служить, ни молиться Богу, ничего невозможно делать. Более всего это страшно потому, что такие дети, конечно, христианами не станут, батюшка вам их не воспитает, не сможет он их воспитать. Одну львицу можно, а целое стадо львят невозможно.

Здесь происходит нечто катастрофическое, то, что мы с вами не предусматриваем и не пытаемся предугадать. А в действительности пройдет еще несколько лет, и ваши детки, такие милые и прекрасные сегодня, вырастут атеистами, неверующими людьми. В истории уже был опыт, когда дети из церковных семей, очень часто дети священников, воспитанники семинарий делались революционерами и атеистами. И именно они потом рушили церкви и расстреливали священников. Это уже все было.

Почему происходит так? Потому что традиционное воспитание в храме, просто воспитание по традиции, не только не дает настоящего христианского сознания человеку, а очень часто оказывается противоположным ему. Ребенок воспринимает христианскую жизнь, храмовую жизнь, как некий обряд, как некий способ быта. Он привык к тому, что вот здесь Распятие стоит, а здесь икона Божией Матери, его сердце не дрогнет, когда он видит это Распятие, он к нему привык с самого рождения. Он уже не может почувствовать, что здесь изображен Распятый Христос, для него это в лучшем случае художественное произведение. Если с детства у человека, у ребенка умерло чувство благоговения, то это катастрофа, — катастрофа, может быть, самая страшная в его жизни, потому что тогда он веру не сохранит. Пока он маленький, пока он еще отрок, как-то еще концы с концами сходятся. Но потом он достигает лет 15-17, у него появляются новые интересы, и ничто его в Церкви не удерживает. Тогда он говорит: «Ну, мама, я ходил 15 лет с тобой за ручку в Церковь, а теперь ты ходи одна».

Таких случаев уже и сейчас очень много и именно в семьях традиционных, где дети росли в Церкви с детства. И это есть ближайшее будущее всех нас, потому что мы в массе своей детей бросили на произвол судьбы, потому что мы, родители, не пытаемся даже искать настоящих способов церковного воспитания детей. А если появилась и школа воскресная, — так это уже совсем красота, можно совсем отложить попечение. Детей можно просто отправить в эту школу, и пускай их там воспитывает батюшка или кто-нибудь еще, а обязанности родителей вроде бы тут уже исключаются.

Так вот, помните, что первым церковным служением нашим, общим для нас всех, является воспитание следующего поколения. Всякий организм должен воспроизводиться, и Церковь — это тоже есть организм. Если не будут в нем заложены правильные процессы воспроизведения, то он жить не сможет. На сегодняшний день у нас эти процессы не заложены, и можно предполагать поэтому, что этот наш церковный подъем, церковное возрождение — дело на одно поколение. Вы возрождаетесь, вы будете жить духовной жизнью, а дети ваши станут атеистами и гонителями Церкви. Потому что вы — это Церковь, и вы их не желаете воспитывать, не сознаете это своим необходимым долгом, вы не понимаете, что без этого даже и спастись трудно. Ведь каждого из нас спросит Господь на Страшном Суде: а как ты воспитал детей, которых дал тебе Бог? Почему ты их не научил Бога почитать, Бога любить, Богу служить? Как и мы с вами холодно, формально, потребительски часто относимся к Церкви, так же этому и научаем своих детей. И они это усваивают очень быстро и легко. И так именно они и приходят в Церковь: это есть место встречи, место, где можно пошалить, повеселиться, может быть, что-то приятное даже там найти. А если так, то можно и безобразничать, как хочешь.

Я советую всем вам не спать спокойно, если ваши дети не имеют в своем сердце благоговения, если они не имеют своего личного отношения к Богу, если нет у них настоящей любви к Богу. У каждого ребенка должна быть своя собственная любовь к Богу. Он должен иметь свою собственную совесть, которая должна его мучить, если он сделает что-то, не соответствующее христианской жизни. Если вы этого не вложили в своего ребенка, не научили его этому, горе вам. Это есть, конечно, первое и самое главное из наших церковных служений. Это, между прочим, горе старшего поколения. Сейчас в церкви на исповеди сплошь и радом подходят бабушки и говорят: у меня все дети неверующие, пьют, безобразничают, развелись и вообще неизвестно что делают. И всегда хочется спросить, хотя жалко этих бабушек, но хочется спросить: «А где ты была раньше? Где ты была, когда эти дети были маленькие? Ты их воспитала в вере? Ты их научила молиться? Ты их водила в храм? Ты объясняла своему ребенку, что важнее всего в жизни вера? Что лучше умереть за веру, чем жить без нее? Ты это объясняла? Ты это показала примером своей жизни?» Нет, не показала, нет, не воспитала, не хотела, боялась, считала, что вырастут — сами разберутся. Вот, они теперь и разбираются на твоей шее, и лупят тебя в пьяном виде каждый день, и по заслугам ведь лупят».

Нужно нам это обязательно осознать и нужно искать выхода всем вместе. Вы будущие катехизаторы, но очень многие из вас еще и родители. Давайте обязательно примем это наше служение, и будем вместе искать, как нам воспитывать детей, как их сделать христианами, и почувствуем, что это есть долг каждого из нас, что никто из нас не вправе от этого долга уклоняться. Это есть сейчас первая, самая главная потребность Церкви, которая должна стать обязанностью каждого из нас. Если бы Церковь стала рушиться, то каждый побежал бы помочь: бросился бы тушить пожар, например, если бы церковь горела, и т. д. Сейчас у нас в Церкви уже горит этот пожар, он уже начался, уже растет это новое, я вам скажу, страшное поколение, поколение зверят, которые разнесут все не так, как было, а гораздо хуже. Мы сейчас восстанавливаем храмы, а может быть, что наши дети их все поуничтожают, потому что мы с вам, и совершенно не чувствуем своей ответственности перед Богом за детей и не ищем способа их воспитать. И начинать здесь нужно совершенно ясно, с чего, — с того, чтобы самим почувствовать свою ответственность, самим почувствовать долг свой.