Владыка Григорий не замедлил приехать. Народ был заранее оповещён, собралось больше сотни прихожан. Начали короткой молитвой. Потом поставили рядами скамейки, уселись лицом к алтарю. Пред нами сел епископ, рядом с ним за столом писал протокол собрания отец дьякон. Справа, прижавшись спиной к стене, сидела целая полоса старушек, ушедших по собственной воле. Владыка опросил каждую из них:

— Староста церкви, вы будете продолжать работать с новым настоятелем?

— Нет!

— Казначей церкви, а вы как?

— Ухожу.

— Алтарницы? — ответ один:

— Ухожу.

— Сторож?

— Ухожу.

— Уборщицы?

— Уходим!

— Тогда мы вынуждены найти вам всем замену из членов двадцатки.

Владыка начал проверять по списку членов церковной двадцатки и обнаружил, что её не существует.

Одни люди умерли, другие переехали и в храме больше не бывают, третьи лежат больные или от старости вообще с постели не встают.

Владыка не растерялся: «Выберем новых членов церковного правления, давайте кандидатуры». Владыка обладал, видно, твёрдым характером, напугать его было невозможно. Он говорил спокойно, но строго. Его противники хотели доказать, что нет желающих войти в двадцатку, уговорили народ молчать. Но владыку выручили «аркадиевские», то есть новообращённый народ из Фрязина, покорные своему духовному отцу. Они начали выдвигать кандидатов из числа певчих, из приезжих москвичей и т. п. Ушедшие с должностей подняли шум, стали голосовать против, объясняя, что не доверяют приезжим людям, а лишь только своим — местным деревенским жителям. Но владыка властно велел всем молчать, назначил дьякона подсчитывать голоса и вскоре набрал нужное число лиц. В новую двадцатку вошла и я.

Владыка прочёл список фамилий и просил нас выдвинуть кандидатуру старосты. Все нерешительно молчали, отец Аркадий смотрел на меня. Помня своё обещание, я встала и выдвинула кандидатуру Григория Филипповича П. Старухи возмущённо зашикали, но владыка велел голосовать. «Аркадиевские» чада были заранее подготовлены и все подняли руки «за».

— Прошёл, — сказал владыка и вдруг обратился ко мне. — А вас, матушка, мы попросим взять на себя должность казначея, — сказал он.

Я растерялась:

— Я не знаю, что это за должность, что я буду делать? У меня слабое здоровье... Я не могу...

Но владыка меня прервал:

— Сидеть за столом и считать деньги, писать бумаги вы можете. Кто за матушку?