СТИХ 9. Чаще всего смерть Бога (но не "второе" рождение Его, ср. "Богородица"!) "замалчивается" или даже отрицается выражениями вроде: "Бог умер по человечеству". Монофизит- ство показалось настолько страшным, что не заметили содержащей­ся в его интуиции истины. Чрез альтеративную смерть Бога и Чело­века и чрез такое же их воскресение (ст. 23) осуществляется ипо- стасное единство Богочеловека, превышающее, возносящее (auf- heben у Гегеля) противоречия бытия-небытия, жизни-смерти, Твор­ца-твари. Монофизиты правильно указывали на растворение, исчез­новение тварности Богочеловека в Его Божественности. Но они не решились познать такое же растворение-исчезновение второй в первой (не поняли, что такое творение) и не видели, что воскресе­нием от смерти как Бог, так и Человек и всегда есть. Это приснобы- тие (существование-воскресение), эту, лучше сказать, жизнь-чрез- смерть (или проще — Жизнь, ибо иной жизни и быть не может) отстаивали антиохийцы, халкедонские отцы, несториане. Но они "стабилизовали" Богобытие, абсолютировали отвлекаемый от со­относительного ему движения покой, подменяя Жизнь - бытием, вечным покоем. Бессмертие — ипостасное свойство Отца, хотя Отец есть Отец лишь чрез Сына.

СТИХ 11. "иною" - Божьею.

СТИХ 12.-выше 73,12.

СОНЕТ 2

Полная, всецелая, бесконечная, "вся" смерть, Смерть - осмы­сляющий несовершенную жизнь человека путь ее к совершенству, усовершение несовершенства. Нет никакого основания видеть, как это обыкновенно делается, в совершенстве эмпирически (т.е. несовершенно!) временной конец несовершенного бытия (ср. тео­рию прогресса). Тогда бы несовершенство совершенства было не его несовершенством и даже не могло (бы) возникнуть понятий: "совершенство" и "несовершенство" (второе не может быть без первого). Совершенство не впереди несовершенства на (мнимо) прямой линии совершенствования, но, будучи совершенством всех моментов несовершенного развития, "перпендикулярно" каждому из них. Оно — словно центр бегущих от них в него радиусов, а мни­мая прямая — окружность бесконечного диаметра. Для момента совершенство будет и (ли) было; онтически оно будет, было и все­гда есть чрез Смерть. Усовершение — подъятие, "вознесете" (ст. 3, 116 сл., 585) всего, что уже есть (было-будет) как интегральный момент всеединого совершенства.

Смысл нашей жизни в жертвенной Смерти, чтобы воскрес уми­рающий ради нас Бог, или — в воспроизведении жертвенной Смерти Бога (Сына, ср. 3). Иначе бы невозможным было приятие нами Бога, наше обожение ( 6 е о a i s, deificatio). Но Божья Смерть

— явление абсолютной любви — всецелой самоотдачи Того, Кто есть все, тому, чего нет (I, 128, II, 213, 270), вследствие нашего вольного несовершенства есть и вечная мука (ст. 18), или Ад, уми­рание без возможности умереть (II, 233). Не только я, но и Бог в объемлющем земную нашу жизнь (II, 262) Аду. "Аще сниду во Ад - тамо еси" (И, 648). Не будь Его в Аду, не могло бы и самого Ада быть, ни "лимба", ни "верей адских". Однако вечный Ад, дур­ная бесконечность умирания преодолевается "еще" не испытанною несовершенным Человеком, а потому вполне нам не понятною все­целою Божьей Смертью. Эта Смерть (и наше причастие ей — "елицы во Христа крестихомся, во Христа облекохомся") устраняет послед­нее препятствие к обожению твари. Она делает безначального-бес­конечного Бога и конечным, конечную-начальную тварь — и потеряв­шею свои начало и конец (Смерть — бесконечна, ст. 23, 16), тварь

— и рожденною Богом (73g).

Чрез полную Смерть Бог становится Человеком, а Человек Бо­гом (7419). Поскольку есть Человек - нет Бога; поскольку есть Бог — нет Человека (ст. 48). В этом основание искажающего, не до­сказывающего истину атеизма, который должен быть, чтобы Че­ловек был свободен.

Но смерть Бога или Человека означает и их воскресение (вос­крешение одного другим). Таким образом, Бог и чрез Него - Чело­век выше различия бытия и небытия (ст. 43). Они живут друг в дру­ге. Они — двуединство и потому — всеединство, один Богочеловек.

СТИХ 25. Бесконечность об одном конце - нелепость. "Двукрат"

— запретом Богу умереть и отказом от Богобытия (ст. 27).

СОНЕТ III

Возможная лишь чрез Смерть, Жизнь в ином, как в себе, и в себе, как в ином (ср. 14, 15, 29, 90, 141, 198), - основание Бого- человеческого бытия. Она всегда полна в Боге, в несовершенном же человеке только становится. Человек еже мгновенно становится ра­нее не бывшим, т.е. возникает из ничего как неотделимый от осва­иваемой им Божественности ее второй, тварный субъект (здесь справедливо: omnia ex nihilo, содержание же все из Бога: ex nihilo nil fit). Становясь чрез Смерть, Человек умирает не вполне: становит­ся своим "был" (ст. 373, 492) только для себя несовершенного. В Боге он умирает полною (74 j 9) "второю" Смертью, но зато и впол­не воскресает: (как) всегда совершенное свое "есмь" и "есмь" (воскресение) Бога. Это значит, что Человек вопреки своему несо­вершенству всегда и совершенен как свое "живу чрез Смерть". Следовательно, я — несовершенный есмь в себе-совершенном (ст. 657) как возможность (ст. 219), но и как интегральный момент себя-совершенного (ст. 216, 593). Я-совершенный содержу в себе себя-несовершеиного, т.е. не хотящего, а потому не могущего вполне усов ершиться, и себя же преодолевающего-преодолевшего этого себя несовершенного. Но в себе-совершенном я-несовершенный (ст. 190, 589) есмь всегда и как непреодолимо несовершенный, без чего вообще не могло бы и быть моего несовершенства. Таким об­разом, должно быть некоторое "средостение", некоторая преграда, которая для несовершенного-меня непреодолима, но которую я-со­вершенный все же преодолеваю, так что она для меня и не есть и есть (— было-будет, 74з2 сл.).