По моему мнению, обеденный стол — лучшее ме­сто для установления эмоционального контакта с подростками. Если ваша семья не относится к тем, кто по крайней мере один раз в день питается вме­сте, то позвольте мне призвать вас последовать это­му образцу. Тем же, кто обедает вместе и не общает­ся, я посоветую разработать новый план семейной трапезы. Объявите подросткам и младшим детям, что вы устанавливаете новый порядок обеда: «Сна­чала мы поговорим с Богом (да, учите своих детей благодарить Его за пищу), потом друг с другом; а после этого, если хотите, можно обратиться к теле­визору, газетам и радио».

После того как кто-либо по доброй воле поблаго­дарит Бога за пищу и людей, приготовивших ее, пусть каждый член семьи во время обеда поделится с остальными тремя событиями, которые произош­ли сегодня в его жизни, и расскажет, что он при этом чувствовал. Пока кто-то говорит, остальные должны слушать его с сочувствием и не давать со­ветов, если рассказчик их не просит.

Возможно, этой новой традиции будет достаточ­но, чтобы установить контакт с вашим ребенком.

ПОДРОСТКИ ХОТЯТ, ЧТОБЫ ИХ ПРИНЯЛИ

Сила принятия... и отвержения

Второй аспект любви таков: подросток должен чувствовать, что его принимают. Один четырнад­цатилетний мальчик сказал: «Больше всего мне нравится в моих родителях то, что они принимают меня таким, какой я есть. Они не пытаются сравни­вать меня со старшей сестрой». Этот подросток чув­ствует себя любимым, потому что родители прини­мают его.

«Мои родители любят меня. У меня все хоро­шо» — так думает подросток, которого принима­ют. Противоположность этому — отвержение. От­вергнутый подросток думает: «Я им не нравлюсь. Я недостаточно хорош для них. Они хотели бы, чтобы я был другим». Ребенок, чувствующий себя отверг­нутым, не ощущает любви.

Антрополог Рональд Ронер исследовал природу отвержения в сотне мировых культур. Его исследо­вания показывают, что хотя внешние выражения отвержения могут быть разными, отвергнутые де­ти всегда подвержены психологическим пробле­мам, начиная с низкой самооценки, недостатков морального развития, неумения противостоять аг­рессии и заканчивая проблемами сексуальной идентичности. Ронер полагает, что последствия от­вержения настолько сильны, что называет его «психологической раковой опухолью, которая рас­пространяется по всему эмоциональному строению ребенка, разрушая его».[22]

Джеймс Гарбарино, профессор кафедры разви­тия человека в университете Корнелл, много лет изучал внутреннюю жизнь подростков, совершив­ших насилие. Он пришел к выводу, что отвержение сыграло ведущую роль в их психологическом фор­мировании. Часто чувство отвержения возникало при сравнении себя с другим ребенком. Беседуя с восемнадцатилетним юношей из Нью-Йорка, при­говоренным к пожизненному заключению за убий­ство полицейского, Гарбарино поставил на стол две банки и сказал:

— Представим себе, что поверхность этого стола залита любовью твоей матери. Эта банка — ты, — он показал на одну из банок, — а вот эта — твой брат. Насколько полна материнской любовью твоя банка? И насколько — его?

Молодой заключенный показал, что его собст­венная банка полна где-то на 20 процентов, а банка брата — на 80.

— Теперь пусть этот стол показывает у нас при­нятие или отвержение. — Гарбарино указал на один край стола. — Этот край — полное принятие; другой — полное отвержение. Выбери на нем место для обеих банок, чтобы показать, насколько твоя мать принимала тебя и твоего брата.

Молодой человек поставил свою банку почти у самого края стороны отвержения, а банку брата — на другом краю стола, у отметки полного приня­тия.

— 90 процентов отвержения для тебя и 100 про­центов принятия для твоего брата? — спросил кон­сультант.